как умел, а если не мог, подыхал, брошенный всеми.
Но нашлось немало людей с переломами, лёгким сотрясением, небольшой простудой. Губители не привыкли кочевать по Городу под открытым небом, и всего несколько дней, проведённых без укрытия, ударили по самым слабым.
Тесак занялся ими, взяв себе в помощь несколько особо расторопных женщин и ребятишек.
Бойцов, которых забраковал Урал, отправили с топорами рубить сушняк, и уже скоро в стороне от основной стоянки зверей они разбили собственный лагерь, соорудив шалаши, пару защищённых от ветра навесов для больных и раненных, разложив костры и принявшись готовить еду.
С запасами было труднее всего.
Люди в банде Скала и без того голодали. Они шли на Комбинат в надежде найти что-то съестное там. И тем сильнее было их отчаяние и нежелание делиться последним, что у них ещё оставалось.
Март знал: в стае всё принадлежало вожаку. Седой мог потребовать любую вещь, и любой в стае был обязан отдать последнее. Но на деле имущественные вопросы решались главами кланов стаи, которым, в свою очередь, принадлежало всё, чем владел клан. Во главе каждого клана стоял патриарх — отец многочисленных детей, многие из которых успели обзавестись собственным семейством. И точно так же, как вожак стаи, патриарх владел всем внутри своего клана, а отец семейства — всем внутри своей семьи. Нехитрая иерархия, позволявшая при необходимости перераспределить имеющиеся ресурсы так, чтобы обеспечить выживание всей стаи.
Губители не знали ничего подобного.
Внутри банды твоя добыча принадлежала только тебе. Ты мог продать её или обменять на услуги. До появления схарматов и привезённой ими концепции денег бартер процветал. Но и после того как Город восстал против слуг Схарма, деньги не утратили своей ценности, оставшись удобным инструментом обмена.
Губители не привыкли отдавать своё просто так, ничего не получая взамен.
Даже если это банка тушёнки, брошенная в общий котёл, из которого потом ел каждый.
Тут Марту пригодился его аргумент, который не впечатлил Седого, и которому не слишком-то поверили Губители. После обещаний Скала они со скепсисом отнеслись к рассказу Марта о том, что в подземельях уродов достаточно еды, чтобы прокормить их всех. Но ему удалось заронить зерно сомнения, поселив надежду в сердцах хотя бы некоторых. Рассказу о том, что в метро не бывает сдвигов, поверили все — это не противоречило тому, что люди Города знали о сдвигах, и мысль основать безопасное, стабильное поселение там понравилась очень многим.
Но гораздо более веским стал козырь, который Март вот уже несколько месяцев прятал в рукаве, приберегая для удобного случая. Старый крысиный схрон на вершине башни Тесака. Он нашёл его случайно, после того как, пленённый Леком, Тесак попросил Марта доставить из башни некоторые лекарства, приборы и материалы.
Не вдаваясь в детали, Март пообещал Губителям, что завтра еда будет, а пока велел каждому выложить на расстеленный на снегу кусок брезента всё, что только есть съестного, и начал с себя.
Уходя из подземелий метро, они позаботились о припасах на несколько дней. Их собрала для них Вера, выбрав то, что лучше хранилось и не занимало много места: вяленую рыбу и сушёные грибы. Но когда Март, опустившись на одно колено, разложил это всё на брезенте, выпотрошив рюкзаки, стало ясно — всю банду этим не накормить.
— Я могу пойти поохотиться, — сказал Ян, оглядывая их скудные запасы. — Теперь, когда Буран снова со мной, это будет легко. — Он положил ладонь на голову своей огромной белой собаки.
Март порадовался, что не нужно будет думать хотя бы о том, как прокормить ещё и пса. Собаки зверей были способны сами добывать себе пропитание.
— Нет, — сказал он, оглядывая припасы. — Тебе нужно поспать, тебе завтра в поиск. А из этого можно сварить похлёбки, её хватит понемногу на всех…. У кого ещё что есть?
Он поднялся и обвёл взглядом лица сгрудившихся вокруг Губителей.
— Узнаю, что кто-то сегодня закрысил еду, завтра оставлю без ничего, — добавил он, заметив, как некоторые, услышав вопрос, попытались затеряться в толпе.
После этих слов люди беспокойно зашевелились.
Март терпеливо ждал.
Наконец, один с явной неохотой запустил руку за пазуху и вынул завёрнутый в тряпицу сухарь, бросил его к рыбе и грибам. С этим первым вкладом в общий котёл дело пошло веселей, и скоро женщина, вызывавшаяся готовить, оттащила кусок брезента со всем сложенным на нём съестным поближе к костру.
Март улучил момент, чтобы подойти к Яну.
— Поешь и хорошенько выспись, — велел он, тронув за плечо. Пёс всё ещё грозно рычал, когда кто-либо пытался прикоснуться к его хозяину.
Мальчик кивнул, опустив ладонь на голову собаки.
Удовлетворённый, Март пошёл дальше по лагерю. Нужно было проверить, как Барн расставил посты, кого Урал отобрал в поисковую группу, которая станет сопровождать Яна, что творится в полевом госпитале у Тесака, и, наконец, проследить, чтобы все получили свою порцию еды, когда похлёбка будет готова.
Когда он закончил, над верхушками сосен уже занимался рассвет, а костры прогорели. Белёсый дымок поднимался вертикально к прояснившемуся за ночь небу. День обещал быть морозным.
Он выпил кружку жидкой юшки, оставшейся от похлёбки, и закусил размоченным куском сухаря. Раньше он мог днями обходиться без еды, но теперь без закидываемого в топку топлива силы кончались быстрее. Неудержимо клонило в сон. Он провёл на ногах двое суток и боялся, что третий день его доканает.
А ещё через час накатил, наконец, обещанный Тесаком отходняк.
Голова закружилась вдруг, всё поплыло перед глазами, колени подломились на миг. Март едва не упал в снег. Схватился за рыжеватый ствол сосны, пытаясь устоять на ногах.
Слегка отдышавшись и собравшись с силами, пошёл к шалашу, под которым, обняв обеими руками собаку, спал Ян. Наспех срубленные сосновые ветки были наброшены на бревно, улёгшееся в развилках между двумя стволами невысоких, разлапистых сосенок. Земля под этим нехитрым навесом была укрыта лапником. С другой стороны ещё делился теплом догоревший костёр.
Пёс услышал неверные шаги Марта, приподнял голову, посмотрев влажными карими глазами, но не зарычал на этот раз. Лишь проследил внимательным взглядом, как Март рухнул на лапник рядом с мальчиком. Накрыл того упавшим во сне одеялом. Ян не проснулся.
Боясь провалиться в сон, Март прислонился к стволу сосны, вытянув ноги к костру, и прикрыл глаза. Казалось бы, на секунду.
Но когда кто-то тронул его за плечо, заставив моментально проснуться, солнце уже вылезло из-за вершин деревьев, и его лучи били прямо в лицо.
Март
