нас к Фризии будет не лишней, — заметила Маделиф. — К тому же это будет красиво и торжественно, да и подданных позволит объехать быстрее в приветственной части.
— А вы и ездить верхом умеете? — поинтересовался я, поглядев на нее с подозрением.
— Да, я и некоторые маги из Гильдии покупали у тебя фризских лошадей для занятий верховой ездой, — отозвалась Маделиф с улыбкой, догадавшись о подоплёке вопроса. — И кажется твоя тетя тебе об этом рассказывала.
— Без подробностей. Странно, что об этом вы в своем дневнике не писали.
Маделиф чуть смутилась.
— Так ты не против, Харди? — спросила Маргарете. — Я вообще предложила использовать грифонов, но Маделиф сказала, что это неприемлемо.
Я кивнул, соглашаясь. После этого мы вернулись в выбору тканей и эскизам торжественной одежды. Портные сняли с нас всех мерки и удалились работать. А мы направились в Графский зал, обедать. На рождественской ели до сих пор горели магические огоньки, которые я подвесил во время интервью с Ленели. Словно отозвавшись на мои мысли, в зал, стуча каблуками по паркету, вошла журналистка. За ней один из ее работников вез тележку с установленном на ней телевизором, видеомагнитофоном и катушками с проводами.
— Приятного аппетита, Ваше Величество, — поприветствовала Ленели и помахала в воздухе видеокассетой. — Готовый смонтированный материал. Если вы дадите добро, я тут же запущу это в эфир.
— Вижу вы предусмотрительно и технику захватили с собой? — заметил я.
— Да, меня госпожа Халевейн предупредила, хотя мне следовало бы самой догадаться, что у вас тут подобной не найдется.
— Попросила госпожу Фогель приобрести лучшее для твоей библиотеки, — добавила Маделиф. — Возможно, еще пригодится.
Помощник Ленели между тем подключил кабели, журналистка вставила видеокассету и запустила запись.
Интервью вместе с репортажными вставками из замка и шахт Идар-Оберштайна вышло в итоге больше двух часов.
— Я ведь всё хорошо рассказал, Ваше Величество? — поинтересовался незаметно появившийся кобольд.
— Отлично, Ноткер, — я с улыбкой бросил ему золотую монетку, которую тот с благодарностью поймал. — Еще чуть-чуть и станешь звездой экрана.
— Вы ему сколько уже дали? — поинтересовалась Маделиф, наклонившись к моему уху.
— Достаточно.
— И он не исчезает, продолжая вам служить?
— Именно так. Противоречит правилам обращения с кобольдами? — заметил я с насмешкой и посмотрел на ожидающую Фогель. — Отличная работа, госпожа Фогель. Можете пускать в эфир.
— Спасибо, Ваше Величество. А можно я присоединюсь со съемочной группой в Финбарру и Карлфриду? Репортажи о задержании предателей и преступников тоже могут оказаться полезными.
— Сейчас подобное лучше не показывать. После коронации, это будет куда актуальнее, чтобы новые чиновники понимали свою ответственность.
Фогель кивнула и, попрощавшись, ушла, а я поглядел на вопросительно Маделиф.
— Сегодня надо закончить дела с портными и подготовкой одежды, — ответила она, правильно считав вопрос. — А завтра, думаю, мы уже можем отправляться в Шверин. Прегиль уверял, что Шверинский замок в отличном состоянии, но надо убедиться самим. Сама я там ни разу не была. Возможно что-то всё же придется быстро приводить в порядок.
— Я бывала пару раз, но в детстве, — заметила Маргарете. — Тогда с замковыми строениями и внутренними залами действительно было всё в порядке. Да и с прилегающей территорией — тоже.
— Это с озерами-то? — поинтересовался я с улыбкой.
— Я про огромный призамковый парк, Харди, и небольшие сады вокруг самого замка.
— Сейчас там, наверное, уныло.
— Можешь устроить весну, как недавно в Париже? — поинтересовалась Маргарете и у нее начали разгораться глаза.
— Я подумаю…
— Харди, ну пожалуйста! — Маргарете обняла меня, плотно прижавшись и поцеловала, вызвав на лице Маделиф крайнее неодобрение. — Это же будет здорово! Все впечатлятся!
— Это отнимает много колдовской энергии, Маргарете, — произнесла волшебница. — Думаю, что нам достаточно будет обычной погоды, без магической настройки.
— Ага, наколдую вам эдельвейсы и хватит, — отозвался я, поднявшись и глянув на обеих с насмешкой. — Пойду пройдусь до конюшни, а то мне кажется, что жеребчик, которого я объездил еще в Ирландии, успел уже об этом забыть.
— Портные прийдут через три часа. Возвратись, пожалуйста, к этому времени, — отозвалась Маргарете.
Я вышел из замка, уселся в «Бронко» и спустился с холма к конюшне. Там достал из бардачка дневник отца, который я забрал у недавно убитых некромантов, но потом решил, что к черту отцовские записи, которые точно испортят мне настроение. Подумав, что вернусь к этому после коронации и решения куда более главных проблем, я бросил дневник обратно и вышел из машины.
На конюшне было тепло, густо пахло сеном, навозом и конями. Впрочем, везде царила почти идеальная чистота и я не удивился обнаружив кроме обычных конюхов трех своих кобольдов. Меня поприветствовали и показали, где находился вожак табуна. Молодой жеребчик агрессивно зафыркал, зло лягнул дверь денника, но потом, словно учуяв мой запах, резко присмирел, повернулся ко мне мордой. Я просунул руку между прутьев, погладил голову.
— Ох, Ваше Величество, — выдохнул один из конюхов. — Эта бестия никому не дается. Мы его и чистим каждый раз с трудом — четверо его держат, а один, рискуя быть растоптанным, работает скребком.
— Вот как? Удивительно, а со мной совершенно смирный, — я поглядел на табличку с именем на двери денника. — Проклятье, совсем забыл как его зовут — а ведь характеру соответствует.
— Это точно, — буркнул один из конюхов.
На табличке стояло «Грифон». Я невольно засмеялся и подумал, какие лица будут у моих супружниц, когда я скажу им, что я передумал и поеду на Грифоне. Но только я.
Конюхи открыли дверь, я зашел внутрь, сам быстро заседлал жеребца во избежание травм конюхов и вывел на поводу наружу. Выведя его в поле, я вскочил верхом. Конь чуть дернулся, изогнул шею, недовольно замотал головой.
— Давай-давай, — смеясь сказал я. — Не притворяйся, ты давно уже прекрасно объезжен.
И чуть поддал вперед. Жеребчик зашагал, всё больше ускоряясь. Вскоре он бежал бодрой рысью, оставляя в неглубоком снегу цепочку следов. В прохладный воздух вырывались облачка от нашего дыхания. Через хмурое небо, изредка проглядывало катящееся к закату солнце, а с востока и вовсе надвигалась темное месиво тяжелых туч, предвещая очередной снегопад.
Впрочем, на северо-западном побережье Восточного моря снега не могло быть и вовсе,
