я с надеждой.
— Прости, милый, тебе не положено. Да и нам кормить тебя запрещено.
— А водички?
— Прости. Нельзя. Там стража за дверью стоит, так что принести мы тебе ничего не можем.
— Ясно… — вздохнул я. — А звать то вас как?
— Эва, мое имя, а она Иола… — чуть слышно проговорила демоница. — А зачем тебе? Мы ж вроде как палачи твои.
— Да так… ради приличия.
— Ну, приличия дело хорошее. Бывай паренек… — Она потрепала меня по голове и вместе с подругой вышла из зала.
Хмурый демон солдат заглянул чтобы убедиться все ли в порядке и закрыл за ними двери. Жрать хотелось нещадно… да и пить тоже. Пришлось довольствоваться своей слюной. Прикушенный вчера язык делал ее чуть солоней. Все какое-то разнообразие….
Вечером пришла она… женщина из моих снов, так сказать. Привычно сбросив корону из рогов, она умылась, прополоскала рот и протерла руки белым льняным полотенцем. Держа кисти на весу, как заправский хирург, она подошла ко мне. Орудуя коготками словно скальпелем, королева сняла повязку и осмотрела рану.
— Хм… какая красота! А раны то на тебе совсем быстро заживают. И корочка хорошая, и загноения нет. Беру свои слова обратно.
— О чем речь? — уточнил я.
— На счет недели я погорячилась. Думаю, ты легко протянешь и две, с таким то здоровьем.
— Рад, что вы рады… — съязвил я вскользь.
— Пожалуй начнем… — она вопросительно взглянула на меня. — Только у меня будет к тебе одна просьба.
— Какая?
— Я… понимаю, что ты мужчина серьезный, волевой. Но пожалуйста, не сдерживайся, когда тебе больно. Во-первых, в этом нет смысла, а во-вторых, я теряю репутацию в глазах подданных.
— И, что мне за это будет?
— Ну… — она задумалась. — Я дам тебе немного вина.
Я молча кивнул, делов то… Когда ее зубы впились в мою кожу второй раз, не заорать было трудно. Эта тварь выхватила кусок из груди, совсем рядом с соском. Эхо было что надо… по всему замку разнеслось. Выплюнув окровавленную плоть на серебряную тарелочку, она поставила ее на стол. Налив фужер вина, королева поднесла его к моим губам и… вылила прямо на рану. Этого стоило ожидать. Боль была резкой и жгучей.
— Ну — ну… — пожалела она. — Дай подую…
Устроившись на дальнем конце стола, она взяла в руки приборы, и отрезав маленький кусочек мяса отправила его себе в рот.
— Так откуда ты говоришь явился? Названия миров мне не интересы, запоминать лень. Просто скажи, ты из мира разумных или из мира машин?
— Скорее из мира машин, — решил я. — Разумным его не назовешь…
— Ясно, — кивнула она, глотнув вина. — Ну, начинай свой рассказ, я готова.
— С чего начать то?
— А с самой юности. Кем был что делал… первая любовь… и все такое.
— Да не было у меня первой любви… — пожал я плечами.
— От чего же? — расстроилась она.
— Времена были голодные, работать начал рано, не до нее было.
— О! Уже интересно. Продолжай… — разрешила она.
— Жили мы скромно, но дружно. Один ребенок в семье, отец, мать… Отец был строителем, мама врачом. Страна моя не успев оправиться от страшной войны едва не развалилась на части. Голод, разруха, воровство…
Она слушала внимательно, не перебивая. Временами задавала наводящие вопросы. Если отбросить обстоятельства, обычный человеческий разговор. У меня вдруг сложилось мнение, что Лорена куда умнее, чем я ее задумал. Жестокость она применяла дозированно, как инструмент воздействия, но не более. Если не задевать ее интересов, то существом королева была вполне себе адекватным. Я рассказал ей как рос, как первый раз подрался, как впервые заработал денег. Названия ее категорически не интересовали, и она настаивала, чтобы в этих вопросах я выражался иносказательно. Всей правды я ей, конечно, не говорил, кое что умалчивал, но прямо не лгал. Судя по тому, что за весь вечер она не откусила от меня ничего лишнего, это ее устроило.
— Хватит! — прервала она мой рассказ. — На сегодня все, я утомилась.
Промокнув губы салфеткой она встала из за стола и отправилась в опочивальню. Я же остался наедине со своей новой раной. Сегодня меня и не думали бинтовать. Лорена и тут оказалась права, рана моя, на сколько можно было увидеть, зарубцевалась. Раскачав то ли дыбу, то ли хирургический стол для препарирования живых людей, я каким то чудом принял горизонтальное положение. Видать она плохо закрепила стопор. Был шанс оказаться лицом вниз, но, к счастью, этого не случилось.
Ближе к обеду следующего дня пришли мои девчонки. Эва занялась плечами, а Иола принялась разминать ноги.
— Ну, как ты бедолага? — спросила Иола. — Слыхали вчера твои вопли.
— А, терпимо. Зато поговорили хорошо. Даже на душе легче стало.
— Это она любит. Я про истории. Вон книжек в библиотеке сколько.
— Начитанная, значит. — усмехнулся я.
— Вообще-то ее величество славится своей мудростью и справедливостью, — добавила Эва.
— Я представлял ее иначе. По слухам тварь редкостная.
— Ну все правильно, так и есть. Для кого тварь, а для кого мать родная. За своих сородичей она кого угодно порвет. Правда и сама три шкуры спускает, если есть за что. С нами она строга, но жалование платит хорошее, не обижает.
— Работа в радость, значит? — спросил я не подумав.
— Ты говори, да не заговаривайся, — пригрозила Эва. — А то ведь мы и по другому можем.
— Да я не о том. Так в общих чертах….
— Чтобы ты знал, мы не сами работу выбираем. Нас наняли, — хмуро пояснила Иола.
— Прошу прощения, я не хотел вас обидеть.
— Ладно уж… верим. — Эва взглянула на дверь. — Ты есть то хочешь?
— Спрашиваешь… принесли чего? — обрадовался я неосторожно.
— Ну не совсем принесли. — Она переглянулась с Иолой. — Есть у тебя?
— Есть… но как-то неприлично это.
— Дай ему… только тихо, — прошептала Эва.
Щеки Иолы подернулись румянцем. Высвободив свою шикарную шоколадную грудь, она склонилась над моим лицом и сунула отвердевший сосок меж пересохших губ. Поработав пальцами, она сцедила мне на язык несколько струек грудного молока. Почуяв живительную влагу, я присосался так, что она едва не вскрикнула. Нависнув надо мной Иола, великодушно позволила насытиться сначала из одной груди, а потом и из другой. Казалось, от этого они стали только больше. Демоница слегка возбудилась.
— Ну все, хватит… — смутилась она в конец, поправляя свою скудную одежду.
После такого изысканного угощения, тело мое отозвалось соответственно. Эва из любопытства потрогала когтистым пальчиком мое вздыбившееся хозяйство.
— Ох мужики… все одинаковые. Конец не далече, а он туда же.
— У людей вроде писун то поменьше должен быть? — спросила Иола.
— Ну да. Хотя
