нее выбросили короткий трап, и тотчас на площадку спустился пузатый коротышка. Быстро перебирая короткими ножками в модных лакированных туфлях, он устремился прямиком к шерифу, улыбаясь ему как старому знакомому.
— Уважаемый! — приветствовал он Бомбера, отчего тот вынужден был остановиться. — Ракшасы мои должники. Раз их уже нет, то все на этой базе принадлежит мне. Я заявляю свое право на имущество клана.
— Откуда только он узнал, — проворчал дед, подойдя к внуку.
— Это не ко мне, Баран-ага, — холодно ответил ему Питер, — Вон с главой клана перетирайте, — он указал на Мартемьяна, — С нашей стороны инцидент исчерпан. Дело закрыто.
Пузан на секунду замер, переваривая услышанное. Но как только боты ушли в небо, повернулся к Вахрамееву, бесцеремонно оглядев его с ног до головы. За это время к нему присоединились два тяжело вооруженных амбала, да еще подбежала его полная противоположность — длинный и худой хлыщ с планшетом.
— Досточтимый Баран-ага, — возбужденно затараторил он, тыкая пальцем в бот Марта, — это судно ракшасов, которое единственное целое.
— Хорошо, Бекир, очень хорошо, — довольно улыбнулся коротышка. — Проверь за сараями, там должно стоять еще два борта.
Длинный пустился бегом, высунув язык, а коротышка, бодро семеня ножками, подошел к Вахрамеевым, недоуменно взиравшим на все происходящее. Видно, привык решать все быстро. Ему хватило одного взгляда на очень молодо выглядящего кержака, чтобы определиться с тактикой наезда.
— Ты понимаешь, что натворил, щенок⁈ — набросился сходу тот на Мартемьяна, крича во все горло и брызжа слюной, — Это были мои люди. Где они? Если ты виновен в их смерти, тебе не жить.
— Ты о чем вообще, дядя?
— Я отправил двоих бойцов сюда по делу. Связь с ними оборвалась недавно, последнее, что они передали — база подверглась нападению. Верни мне их самих и все снаряжение. А самое главное, мне нужен кейс, с которым они приехали сюда.
— А, ты про этих. Успокойся, они уже с гуриями. Тела без проблем забирай. И под протокол заявляю, что они начали стрелять первыми. Это был не их бой. Сидели бы тихо, остались целы. А так… Сами виноваты. Что до чемодана, то мне сейчас не до того. Позже посмотрю и приму решение.
— Мальчик, ты ничего не понял. Здесь нет ничего твоего. Все и ты сам — теперь принадлежит мне. «Ракшасы» были моими должниками. Я дал им много, много золота. Полгода назад они пришли и попросили с уважением. А ты явился сюда, убил их всех. Кто теперь вернет мне долг? И я вижу один вариант — твою наглую рожу, — выпалил толстяк, ткнув пальцем в грудь Вахрамеева.
Март даже на миг онемел от такого наглого захода. Он и сам был не прочь дать крутого, но тут уже творилась натуральная хуцпа для разведения наивных лохов. Потому отвечать он решил жестко.
— Ты че-то попутал, басурманин. Я в своем праве, и это официально подтверждено. А ты приперся на частную базу и что-то мне предъявляешь. Еще и ведешь себя неуважительно. Буквально напрашиваешься, чтобы тебе настучали в бестолковку.
— Заткнись, недостойный сын шайтана. Ты кито вообщэ такой? Стой молча и не открывай своя поганая рота, — разозлившись, пузан начал заметно коверкать речь, — Мине фсе равно, чито тама было между вами. Типерь ты должен мне. Понял?
Вахрамеев в этот раз и отвечать ничего не стал. Он уже все сказал раньше. А вот Баран-ага принял его молчание за согласие. Сразу успокоился и вспомнил правила русского языка.
— Сейчас мы тут опишем, что найдем полезного, посчитаем. Но, думаю, весь этот хлам зачтет лишь малую долю долга. Остальное отработаешь или отдашь налом.
— Слышь, так там тебя? Баран. Вали отсюда. Это я из последних остатков вежливости говорю, учти, — подытожил Март, — Мне поровну, с какой горы ты, такой упоротый, спустился. Всю эту гнилую трепотню оставь своим шестеркам. Перед ними будешь козырную даму изображать. У тебя минута, чтобы свалить отсюда, или я открываю огонь. Все. Время пошло.
— Слышь, дядя, баранам не стоит бодаться с волками, зарежем, — зло ухмыльнулся Денька, остальные братья его поддержали дружным смехом. Вышло очень обидно для такого пафосного персонажа.
— Заткнитесь, молокососы. Повторяю специально для тупых, — побагровел еще больше коротышка, — У тебя два варианта, щенок. Плохой и очень плохой. Если выберешь первый, то может еще и поживешь.
— А что, хороших нет? — Марта этот странный и нелепый в своей самоуверенности тип даже начал забавлять. Единственное, он не без труда сдерживался от желания прострелить Баран-аге череп из Базера.
— Для тебя уже не осталось. Ты еще не знаешь, с кем связался, иначе не скалил бы свои зубы. Слушай внимательно, больше повторять не буду, — он с важностью поднял вверх указательный палец, унизанный огромным перстнем. — Ракшасы мне очень много должны. Весь этот хлам не стоит и трети от суммы, которую они взяли у меня взаймы. Я рассчитывал на их руки и стволы в своих делах, а ты всех убил. Поэтому теперь долг на тебе. Бомбер сказал, ты стал законным владельцем базы? Прямо сейчас переписывай ее на меня. А завтра приедешь с поклоном и бакшишем, ну скажем, в полмиллиона марок, ко мне, и мы обсудим, как будешь отдавать остальное.
Выслушав бред явного неадеквата, Март ответил:
— Запоминай, Баран. Я тебе ничего не должен. Если хочешь воевать, будем воевать. Убирайся отсюда, иначе сдохнешь. Я сегодня добрый, потому как норму по трупам уже перевыполнил, еще один жмур будет уже в перебор.
— Ты об этом пожалеешь, — зашипел коротышка. — Можешь копать себе могилу.
— Ты мне угрожаешь что ли? — рассмеялся Март. — Вставай в очередь. Будешь, дай подумать… — Вахрамеев начал загибать пальцы, — четвертым, кто сильно хочет моей смерти. Извини, мужик, — он похлопал коротышку по плечу, — но те, кто перед тобой, значительно сильнее. На этом все.
Март поднял оружие, за ним последовали и остальные.
— Часики тикают. Осталось двадцать секунд у тебя, Баранбай…
Видно было, как пузана корежит, но явился он сюда почти один, без серьезного сопровождения и поддержки, уверенный в своем авторитете. И тут такой облом. Он развернулся, коротко бросив:
— Заберите тела моих людей.
И больше ничего не говоря, молча поднялся по короткому трапу на борт своего конвертоплана, вскоре за ним подтянулись и
