через улицу от него. Наконец, рядом с крыльцом остановилась повозка, из которой вышел среднего роста джентльмен. Он степенно поднялся по ступеням и постучал в дверь, которая тут же открылась. Спустя несколько секунд мужчина шагнул за порог и скрылся из вида.
Решив, что тянуть больше нет смысла, Ричард перешел дорогу. Постучал в дверь, и та услужливо распахнулась. Яркий свет хлынул в лицо, слепя привыкшие к темноте глаза.
– Чем могу быть полезен, сэр? – спросил слуга, одетый несколько по-попугайски, в многоцветную лакейскую ливрею.
– Мистер Робинсон сказал, что здесь можно весело провести время, – скучающим голосом сказал Дик, вспоминая, как действовал Джеймс в таких условиях.
– Это так, сэр, – распахнул дверь слуга. – Десять альбийских кингов или пятьдесят даллеров – и можете заходить. Скучать вам не дадут.
Вручив лакею запрошенную сумму, Ричард прошел за ним в большой холл, где гостя передали с рук на руки другому слуге. Идти оказалось совсем недалеко. Вскоре Дик осматривался в большом зале, разделенном колоннами и деревьями в кадках на сравнительно небольшие проходные помещения, в центре каждого из которых стояли бильярдные и карточные столы. Всего таких помещений, насколько мог судить Дик, оказалось около десяти. Людей здесь было в избытке. Делая вид, будто приглядывается к игре, Ричард прошелся по всему залу, выискивая коротышку с острым носом и Фрэнни в ее нелепом гриме. Фрейзер обнаружился около одного из карточных столов, где играли в покер, а вот леди Кавендиш найти не удалось. И к лучшему, пожалуй. Это давало надежду на то, что вечером она вернется домой.
Осмотрев все помещения, Дик вернулся туда, где видел коротышку, понимая, что Франческа рано или поздно подойдет именно к нему. Ричард устроился неподалеку от Фрейзера – к счастью, за столом пока не было свободного места, да и, откровенно говоря, в планы Дика игра не входила. Он всего лишь хотел дождаться появления Франчески и увести ее домой, если она все же явится. Расчет был на то, что, увидев жениха, девушка наверняка побоится включаться в игру и попробует договориться. А там, глядишь, удастся увлечь непоседу подальше от опасного заведения.
Слуга принес вино. Ричард взял у него бокал и теперь делал вид, что пьет. Фрейзер то и дело бросал в его сторону заинтересованные взгляды, а потом подошел и заговорил.
– Вы не похожи на азартного игрока, – сказал он.
– Простите? – смутился Ричард.
– Люди, которые живут игрой, выглядят совсем иначе. У них взгляд другой. Зачем вы здесь?
Вопрос, заданный в лоб, озадачил. Дик не собирался привлекать внимание коротышки и теперь не очень понимал, как выкручиваться и что говорить. Озарение пришло внезапно, стоило только подумать, как поступил бы на его месте Джеймс. Граф был настоящим виртуозом по части импровизаций. Еще в университете он ухитрялся придумывать самые невероятные шалости, а потом неизменно выходить сухим из воды, изображая невинного агнца.
– А я и не живу игрой, – заявил Ричард, которого образ друга тут же натолкнул на подходящую мысль. – Но иногда удача – это все, на что можно рассчитывать.
Он замолчал, напустив на себя загадочно-неприступный вид.
– А не боитесь потерять еще больше? – спросил Фрейзер, пытливо глядя на собеседника.
– Сдались вам мои проблемы, – досадливо хмыкнул Дик.
– Мы все равно ждем, так отчего и не поговорить? Впрочем, прошу прощения за мою бесцеремонность. Алекс Фрейзер, к вашим услугам.
– Фредерик Райс, баронет. – Ричард намеренно назвал имя человека, почти три года назад вынужденного с позором уехать в деревню и жить там, не показываясь в Ландерине. История этого бывшего приятеля Джеймса идеально вписывалась в нужную легенду.
– И в чем же ваши проблемы, мистер Райс? – спросил Фрейзер.
– Вероятно, в том, что из-за одного высокородного ублюдка я был вынужден уехать из Альбии. – Дик старался говорить с горечью и злобой, для большей убедительности представляя себя в виде оного ублюдка Аллена Делроя. – И теперь он наслаждается жизнью в Ландерине, а мне приходится перебиваться здесь, в Нью-Стюарте… не в обиду вам сказано. Вдали от источников дохода, связей и родового имения.
– Вот как? Печальная история.
– Еще бы не печальная, – тряхнул головой Дик, – имея законное право на тридцать тысяч кингов годового дохода, я вынужден ставить на кон по десять даллеров в надежде на ничтожный выигрыш. Вызвать бы его на поединок… но не тот нынче век. За убийство графа легко отправиться на виселицу.
– И о каком же графе речь? – вкрадчиво спросил Фрейзер.
– О графе Сеймурском, разумеется. Впрочем, вряд ли вы знаете этого мерзавца.
Это была опасная игра. Мало ли кто видел Ричарда и Джеймса в опере. Но зато Дик всегда мог подтвердить свое знакомство с графом, и это заставило его рискнуть.
– Отчего же? Очень даже о нем наслышан. И что же, если граф внезапно скончается, вы вернете себе состояние?
– Ну… – Дик сделал многозначительную паузу. – Если он скончается – верну, но граф слишком молод, чтобы надеяться на его смерть. Да он еще и невероятно везуч. Я учился с ним в Даргфорде. Этот мерзавец застрелил двоих на дуэлях, а раненых и вовсе не пересчитать. И при этом сам словно заговоренный. Так что шансов у меня немного. А болтаться на веревке из-за убийства аристократа… нет, спасибо, не хочу.
– Ну, убийство убийству рознь, конечно. А граф Сеймурский… слышал о нем. Он не здесь ли сейчас находится? – приторно-сладко улыбнулся Фрейзер. – Похоже, ваш противник идет за вами по пятам. Преследует? Или случайно?
– Здесь? – Ричард изобразил удивление, а на деле подумал, что зря он для правдоподобия приплел Джеймса.
– Да, здесь. В Нью-Стюарте. Я слышал, он сейчас ведет переговоры о продаже эксклюзивных моделей артефактных экипажей…
Их определенно могли видеть в опере. Дик поспешно пытался сообразить, как же быть, и тут… ну конечно! Если Франческа заявляла, будто готова признать свое происхождение и родство с графом Сеймурским в случае, если ее маскарад потерпит фиаско, значит, Ричард тоже может на этом сыграть. В конце концов, смерть мистера Гудмана означает, что заключенный с ним контракт перейдет к Аве, в интересах которой сейчас действует Дик… пусть и против собственной воли. Значит, вряд ли Ава отклонит этот заказ. А остальные договора так и не были заключены. Стало быть, Фрэнни ничего не теряет.
И вообще, чем дальше, тем больше Ричард убеждался в необходимости на сей раз проявить твердость – взять любимую и до одури строптивую леди в охапку, загрузить ее на пароход и доставить домой. А интересы Общества подождут. Джеймсу надо – пусть сам ведет переговоры.
Не женское это дело –
