потом ткнула пальцем в изображение.
— Ты слышишь, как он плачет? — Догадался я.
— Знакомый медведь, разве что поза у него другая. — Подошёл к нам майор.
— Спроси у Маши, где она его видела и почему он плачет? — Попросил я его. Вряд ли девочка успела хоть что-то выучить по-русски за прошедшее время.
— Он иногда к ней приходит во сне и хочет, чтобы ты дал ему своей крови. Он боится умереть. В ответ медведь обещает охранять эту гору от чужих. — Перевёл майор. — Надеюсь, ты не собираешься этого делать? Медведи только в сказках добрые. — Подозрительно посмотрел он на меня.
— А ты сам, что чувствуешь? Что говорит твой дар? — Задал я встречный вопрос.
— Молчит. — После небольшой задумчивости ответил майор. — Но это ничего не значит. — Тут же добавил он. — Надеюсь, ты не собираешься следовать совету маленького ребёнка?
— А почему нет? Демьян, я не принимаю решения с бухты-барахты. И про медведей, возможно, знаю побольше тебя. Но у меня есть уже три подтверждения из разных источников, что вреда от этого медведя не будет. — Глядя майору в глаза, ответил я. — Лучше уточни у Маши, как он с ней разговаривал? Словами или образами? Если образами, то насколько они были ясными и понятными?
Я внимательно наблюдал за Машей. Она не чувствовала страха, увлечённо отвечая майору, задававшему ей вопросы. Следовательно, медведь её не запугивал.
— Он общается образами. Тебя медведь показывал, как окружённого мыльным пузырём, через который трудно пробиться. — Майор помялся, но всё же признался. — Я тоже помню похожие сны, но не придавал им значения. Я много снов вижу. Не всегда они приятные, поэтому стараюсь выкидывать их из головы, как только открываю глаза.
— Значит, решено. — Ухмыльнулся я. — Пойду будить зверюшку.
— Маша хочет посмотреть. — Сразу вставил майор. — Да и я бы не отказался.
— Бруно ушёл спать? — Демьян кивнул. — Пусть Маша позовёт Татьяну. Ей тоже будет интересно. Собираемся в столовой.
* * *
Майор к моему приходу приготовил кружки с чаем. Без закусок. Я положил фигурку медведя перед собой и отхлебнул из кружки.
— Прям как на рисунке. Но ведь это тот же медведь, которого ты мне показывал.
— Он меняет своё положение. Медленно, но меняет. Прошло достаточно много времени, чтобы эти изменения стали заметны.
— Куда уж заметнее. Главное, чтобы он не начал нас грызть, когда совсем оживёт. Как бороться с ожившими статуями, я не знаю. — Майор задумался. — Ты не слышал легенду о золотом доспехе?
— Конечно, слышал. Ты разве забыл, что перед тобой сидит знаток местного фольклора. Я же только тем и занимаюсь, что собираю местные легенды. — Не люблю глупые вопросы. Он же знает, что во многих местных реалиях я не разбираюсь.
— Не ссорьтесь, мальчики. — В палатку зашла Таня в сопровождении Маши. Обе успели умыться, но оставались лохматыми. Видно любопытство перевесило желание всегда быть красивой. Хотя у меня жена и так красивая. Даже более домашняя, когда растрёпанная. Засмотревшись на неё, я невольно улыбнулся.
— Чего? — Подозрительно спросила Таня.
— Ничего. Просто любуюсь. — Признался я.
— У нас вся жизнь впереди. Ещё надоем. Показывай, зачем звал. — Она села за стол, бросив заинтересованный взгляд на золотого медведя, и пододвинула к себе ближайшую кружку. То, что в ней оказался именно тот чай, который нравится Татьяне, её нисколько не удивило.
Я одной рукой пододвинул фигурку медведя к себе, а вторую протянул майору открытой ладонью. Он вложил в неё один из своих кинжалов. Лезвие я сжимал осторожно. Нужно было не перейти ту грань, когда организм посчитает урон значительным и разрушит кинжал. При этом кожу тоже надо было прорезать, чтобы пошла кровь.
Первые капли с клинка закапали на фигурку медведя. Кровь сразу впитывалась в металл, не оставляя следов. Вот здесь рациональная часть моей натуры забунтовала. Медведю, явно нужны частички «кровавого камня», циркулирующие у меня в крови, но он впитывал её всю. Что с ней происходит дальше? Распадается на составные элементы? Куда деваются ненужные вещества и молекулы?
От раздумий меня отвлёк медведь. Сначала он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Никаких «спасибо» я не услышал, но целая волна обожания, идущая от фигурки, явно пробила мою защиту. Или нейросеть не посчитала эти эмоции за нападение.
Затем пришло чувство сытости. Ломать голову над его значением не стал. Посыл был очевидным. Я разжал ладонь. Раны затянулись. Майор предусмотрительно протянул мне чистую тряпку. Может, я ошибаюсь, но кажется, его дар предвидения за последнее время заметно усилился. Интересно, это связано с нахождением возле меня или так подействовали тренировки с внутренней энергией?
Майор, кстати, тоже освоил выплеск, хотя до результатов Маши ему было далеко.
Протерев кинжал, я вернул его майору. Тряпку со следами крови скомкал в кулаке под столом, превратив её в пыль. Ну их, этих магов. Без моей крови обойдутся.
Медведь поднялся на ноги и отряхнулся, словно вылез из воды. Тому, что на нём стала видна каждая отдельная шерстинка, я уже не удивлялся. Осторожно погладил металлическую шерсть. Она оказалась на удивление мягкой.
Весьма необычно гладить медведя размером с хомячка. Пусть он и сделан из бронзы. На ласку медведь не отреагировал. Он глянул на Машу и, видимо, что-то ей передал, так как девочка расплылась в улыбке.
— Он её назвал смышлёным медвежонком, из которого вырастет хорошая медведица. — Перевела Таня, которая тоже заинтересовалась этим моментом.
— Ага, классическая ситуация: Маша и медведь. — Улыбнулся я.
Тем временем сам медведь принял прежнюю лежачую позу и «закаменел», если можно так выразиться. Шерсть вернула себе монолитность. Отличалась поза животного лишь довольной мордой. Я бы сказал: сытой.
— Что будет дальше? — Вздохнул майор. — Драконы? Будем по небу летать?
Я поднял фигурку и осмотрел её со всех сторон. Глаза медведя были закрыты. Хотя зачем они ему? Наверное, для индикации режима «сон». Сформулировал для себя ответ на техническом языке.
— Нажрался и спит. — Констатировал я усмехнувшись. — Защитничек. А ты такую красоту хотел на переплавку отдать. — Попенял майору. — Драконов не обещаю, но по небу точно летать будем.
— Ты знаешь соответствующие воздушные руны? — Заинтересовался майор. Таня с интересом наблюдала за нашим разговором.
— Летать можно
