здесь, никогда не ошибался.
— Ну смотри, Саныч, — объяснял напарник. — Чудинов вхож был в кабинет, мог там запаховый след оставить запросто. Ну или когда охранял помещение с топором, туда заглянул из любопытства, и все! Оставил свой запах, вот пес и привел к нему. Могло так быть? Логично?
Ваня уже на меня не так дулся, хотя я видел, что обида в нем осталась. Пока Мария между нами, обида будет жить всегда…
— Логично, — кивнул я, тоже старательно держа дружелюбно деловой тон. — Только ты помнишь, по какой статье он отбывал?
— Ну-у… сто вторая. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.
— И что гласит пункт «е» этой статьи? — спросил я, словно экзаменатор. Даже прищурился, а пальцами постучал по столу, не хватает только зачетки.
В последнее время в связи с новой должностью пришлось мне сделать настольными книгами уголовный и процессуальный кодексы. Не в том смысле, что под горячую сковородку их подкладывать, а сделать чтение на ночь уголовного судопроизводства привычкой полезной, хоть и не интересной. Основные статейки кодексов я уже знал. Выучил. Особенно те, с которыми вот так столкнулся на практике, как с Чудиновым. Помогала еще и память моего предшественника. Не знаю, как это работало, но вообще-то она мне не мешала, а в определенный момент, если того требовала ситуация, я каким-то образом извлекал из недр воспоминаний нужную информацию. Не пластом, а порционно, постепенно. А вот так, чтобы всегда иметь под рукой нужные знания, тут я без собственного самообразования в правоохранительном направлении — не сдвинусь в развитии как сотрудник. А теперь еще как и руководитель нужно развиваться. Хоть начальник я и невысокого звена, но направление работы, угро — крайне важное.
— А что гласит пункт «е»? — сдвинул брови в мыслительном позыве Гужевой.
— Это я тебя, Ваня, спрашиваю, что он гласит? Приговор-то у Чудинова по пункту «е» статьи 102. Ну?
— Э-э… — чесал затылок Гужевой, беспомощно водя глазами.
— Так, Коля! — обратился я к Прошкину. — Помогай товарищу… Отвечай на вопрос.
— М-м… Не помню, — Прошкин полез за уголовным кодексом РСФСР, выудил его с полки и сдул пыль, стал листать. Довольно быстро нашел нужную статью и проговорил: — Пункт «е» гласит… Умышленное убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием.
— Молодец, Коля, сам не знал, но проявил смекалку и нашел, где посмотреть.
— Так можно, что ли, было? — обиженно надулся Гужевой. — Я бы тоже посмотрел… И ответил.
— Все, Ваня, знать невозможно, нужно знать, где посмотреть. А вот основные статьи я вас заставлю выучить. Позорище… сотрудники уголовного розыска не знают сто вторую.
— Да знаем мы! — оправдывался Прошкин. — Просто там столько пунктов в ней, фиг запомнишь.
— Учиться, учиться и еще раз учиться… Нам это завещано. Так что вот вам первое домашнее задание. Выучить все статьи в главе номер три уголовного кодекса.
— Прям все? — насупился Прошкин; но старался сильно не морщиться — явно берёг нос. — Там же больше, чем до хрена. Там до хренища…
— Ну ладно… — сжалился я. — До статьи «захват заложников» учите, она вам пока, тьфу-тьфу, не понадобится. Не захватывают у нас в Зарыбинске заложников. А теперь вернемся к непосредственной работе. Так вот… Чудинов, как вы, надеюсь, помните, не просто за убийство отсидел. А убийство, сопряженное с изнасилованием.
— Ну да… — кивал Гужевой. — Изнасиловал и убил проститутку. Только я не пойму, как можно изнасиловать проститутку? Она же и так за деньги все позволяет?
— Ха! Денег у мясника и не было, — попробовал пошутить Коля, но под моим строгим взором улыбка сошла с его лица.
— И где он эту проститутку ещё нашел? — продолжал недоумевать Гужевой.
— Чудинов стоит на учете у участкового, как откинувшийся. Ты разве не брал у участковых материал? С приговором не знакомился?
— Ну, так, в общих чертах…
— Ясно, не читал. В Угледарске он путану нашел. Изнасиловал и убил. На суде говорил, что не хотел этого делать. Она, якобы, его сильно обидела. Посмеялась над ним.
— Вот же какой обидчивый.
— Угу, так что Чудинов у нас вовсе не мальчик-одуванчик. Вполне мог и начальника своего убить. Работайте с ним. Подсадите к нему в камеру своего человека.
— Нет у нас своих в КПЗ, — пожал плечами Коля.
Я показно вздохнул.
— Не, ну что за войско? Ни украсть, ни покараулить, — отчитывал я подчиненных. — Оперативных позиций с задержанными и арестантами не налаживаете. В материалы не вникаете. Вы как вообще раньше раскрывали?
Я даже подумал грешным делом: может, сейчас они мне полезных штучек накидают. Я стремлюсь всё по-правильному, а может, оно и ещё как можно?
— Ну… — задумался Гужевой… — по-разному работали… А в последнее время ты с Мухтаром помогал. Планку вот и держали по раскрытию.
— С сегодняшнего дня все будет по-другому, — заявил тогда я.
А про себя подумал, что еще сам не знаю всех тонкостей оперативной работы, но кое-какой опыт все же у меня имелся. На зоне тоже была оперчасть, за много лет их методы работы с сидельцами я изучил. А тут все почти так же. Только на воле…
— Ничего, — продолжал я. — Приедет новый сотрудник, будет вас натаскивать. Он у себя в районе был лучшим оперативником.
— А кто такой? — в голос спросили коллеги, в интонации их сквозило недоверие и одновременно некоторая ревность к новенькому.
— Увидите, — хмыкнул я. — Честно говоря, сам его еще не знаю. Так. Только по бумагам. Личное дело смотрел.
Нового инспектора мне подыскала Мария Антиповна. Она женщина дальновидная и всегда мне помогала. Уже после истории с Трубецким она, как кадровик, поняла, что надо будет в скором времени комплектовать угро. И когда исполняла обязанности начальника милиции, по долгу службы частенько наведывалась в главк. Совещания, заслушивания и прочая бюрократическая хрень. Ей там, в кадрах, и сунули личное дело одного сотрудника, который переводился из Сибири в Угледарск. Но его в область в последний момент не взяли почему-то. Предложили в Зарыбинск. И Вдовиной порекомендовали. Мол, все документы и запросы на него готовы, рапорт он перепишет с Угледарска на Зарыбинск, дескать, согласен, остается сделать приказ о назначении.
Когда вышел Кулебякин, про
