стабильности в поставках качественного материала. Судить о том, что хорошо, а что плохо, буду я. Ну и редколлегия. Иногда. При этом каждый творческий работник, как водится, может высказать свое мнение и внести любое предложение, могущее повысить тираж газеты. Особо будут отмечаться не просто идеи, а идеи, так сказать, осуществленные. В текстах, снимках, рисунках и макетах полос. Все, можете идти работать.
Планерка фыркая и вздыхая расползлась из редакторского кабинета по рабочим местам. Настроение сотрудников менее всего соответствовало возрождению в редакции бодрого духа газетного творчества: народ был вял, апатичен и ворчлив, как и всегда в первые минуты после редакторского разноса.
Корреспондент отдела информации Михаил Бережной сидел за своим видавшие многие виды столом, пялился на экран потрепанного жизнью монитора и размышлял о том, что жизнь, по-видимому, не удалась.
«Мне сорок лет, — думал Миша. — В этом возрасте люди становятся лауреатами Нобелевской премии, редакторами крупных газет и президентами богатых фирм. Или не становятся. Как я. Что у меня есть? Двухкомнатная квартира, жена, двое детей, вечное безденежье да пара сотен статей, которые давно всеми забыты… Эх, пойти коньячка выпить, что ли?»
В распивочной «У Томы», расположенной рядом с редакцией, было, как всегда, шумно и дымно. Он взял свои всегдашние пятьдесят грамм и отошел за ближайший свободный столик. Коньяк не замедлил оказать свое благотворное действие на измученный бесплодными умственными и душевными терзаниями Мишин организм. И в тот момент, когда газетчик решил повторить для закрепления, так сказать, достигнутого тактического успеха, у его столика, чуть пошатываясь, возникла невысокая личность в потертом до белизны на сгибах кожаном реглане образца пятидесятых годов прошлого века и засаленной кепке. Из-под кепки в разные стороны торчали неопрятные космы желтых, с обильной проседью, волос.
— Привет, — хрипло поздоровалась личность.
Старательно глядя в сторону, Миша Бережной промолчал, по опыту зная, что агрессивно-пьяным и сумасшедшим в глаза лучше не смотреть, а уж разговаривать с ними…
— Проблемы, брат?
«О, господи, — тоскливо подумал Миша, — и здесь мне нет покоя. Придется…»
Он резко повернул голову и в упор глянул на приставалу. И внутренне осекся. Обладатель кожаного реглана хоть и являл собой чисто российский тип спившегося ангела, но глаза у него были ясные, чистого темно-синего цвета, и взгляд этих глаз, казалось, просвечивал насквозь и самого Мишу Бережного, и все его проблемы.
— Ну, чего надо? — выдавил из себя корреспондент.
— Мне — сто пятьдесят коньяка, — твердо вымолвил ангел, — а тебе — удачи в делах. Ты ведь газетчик?
— Г-газетчик, — ошеломленно подтвердил Михаил, но тут же прикинул, что в этой забегаловке его многие знают и взял себя в руки.
— Ставь сто пятьдесят, и будет тебе вечная удача, — весело пообещал незнакомец. — До самой, так сказать, смерти. Я сегодня добрый.
— А не обманешь? — насмешливо поинтересовался уже вполне пришедший в себя Михаил.
— Мы не в церкви, — сурово отрезал словами великого комбинатора собеседник.
И тут Миша Бережной, старый битый газетный волк, сделал то, что неоднократно делал в своей, полной неожиданностей, репортерской жизни, — он подчинился инстинкту. А подчинившись, прошел к стойке и взял сто пятьдесят ясноглазому незнакомцу и пятьдесят себе.
— Молодец, — одобрил тот, принимая стакан, — чутье есть. Значит, удача будет.
И залпом выпил.
Вернувшись в редакцию, Миша вывел компьютер из спящего режима и задумался. О чем бы таком сенсационном написать? «Если новостей нет, их нужно выдумать», — вспомнил он древнюю журналистскую заповедь и бодро застучал по клавишам.
Будь Миша Бережной трезв, он в жизни бы не написал подобную ахинею и уж тем более не стал бы ее сдавать в номер. Но его распирали коньячные пары и чувство необъяснимой уверенности в том, что все обойдется и будет просто замечательно. Поэтому, сочинив заметку о гигантских — более 10 см. длиной — тараканах, терроризирующих жителей некоего старого дома по ул. Победителей, Миша нахально сбросил ее ведущему редактору (начальник его отдела как раз пребывал в командировке и не смог остановить репортерского беспредела).
Звонок от ведущего раздался через десять минут.
— Сам придумал? — коротко спросил редактор.
— Еще чего! — возмутился Михаил. — Информация проверена.
— Ладно, я поставлю, — после короткого размышления сказал ведущий, — но ежели что…
— Ежели что, я отвечу! — рявкнул Миша и положил трубку.
На следующий день он пришел на работу довольно поздно.
— Тут тебе уже два раза звонили, — недовольно сообщили ему коллеги. — Где тебя носит?
— Кто звонил-то?
— Житель дома номер семь по улице Победителей. Информашка «Тараканы Кинг-Конги» в сегодняшнем номере твоя?
— Моя. А что? — осторожно спросил Миша.
— Да ничего. Попросили автора статьи немедленно позвонить вот по этому телефону.
Начинается, тоскливо подумал Миша, повертел в руках листок бумаги с номером и, вздохнув, снял телефонную трубку.
— Как хорошо, что вы позвонили! — обрадовались на другом конце провода. — Понимаете, я даже не знаю как сказать….
— Да так прямо и говорите, — подбодрил корреспондент собеседника, которым, судя по голосу, был пожилой мужчина.
— Да, конечно… Дело в том, что сегодня утром я вышел на кухню и, знаете ли, у меня чуть сердечный приступ не случился.
— Отчего?
— Тараканы! Огромные, знаете ли, тараканы. Сантиметров десять длиной, не меньше. И наглые, как… эти… как эсэсовцы! Я их попытался прогнать, но они меня не боятся. Это я их боюсь.
— Так что вы от меня-то хотите?
— Статья про них ваша в сегодняшнем номере?
— Ну, моя.
— А статью я прочел уже после встречи с этими… чудовищами. Вот и подумал, если вы знали об их существовании, то, может и методы борьбы с ними вам ведомы.
— Вы не против, если я сейчас приеду на них посмотреть? С фотокорреспондентом?
— А вы… разве вы их не видели?
— Знаете, журналист не всегда пишет о том, что видел собственными глазами. Я пользовался иными источниками информации. Давайте номер квартиры.
Минут через сорок Миша Бережной вместе с фотокором Лешей Зайцем звонил в дверь нужной ему квартиры дома № 7 по улице Победителей. Им открыл пожилой мужчина в плотном темно-бордовом халате, очках и высоких резиновых сапогах.
— Вдруг укусят, — пояснил он, заметив удивленный Мишин взгляд и проводил газетчиков на кухню.
Тараканы действительно оказались гигантскими, и некоторое время Миша Бережной ошеломленно наблюдал, как две рыжие твари величиной с хороших мышей пожирали оставленное на столе в тарелке печенье.
То есть просто-напросто они откусывали с края, глотали и откусывали снова. Над тарелкой стоял отчетливый хруст.
— Вот это да! Вот это кадры! — в упоении щелкал своим «Никоном» Заяц. — Ну ты, Мишка, крут — такую сенсацию раскопал!
Еще несколько монстров тараканьего мира шуровали в мусорном ведре. Ведро заметно
