знать своё место. Ничтожный мусор, который рядом с ним даже дышать не имеет право, ведь он сама ГОРДЫНЯ! Величайшие и несравненный ГРЕХ! Первейший из всех! Рождённый, чтобы властвовать! Призванный, чтобы возвыситься над всеми!
Эмоции страха, доносящиеся от прислуги, вызвали у бывшего демона улыбку, больше похожую на оскал зверя. Его острые клыки блеснули, словно требовали крови слабых смертных. Для них должно быть в радость потешить его эго и самолюбие, а иначе зачем им жить?
Услышав доносящийся звук хлопка крыльев, Гордыня улыбнулся ещё шире. Его сердце забилось чаще от предвкушения скорой встречи, которая была для него ожидаемой. Он знал и мог предвидеть всё! Он идеален и застать его врасплох невозможно!
— Ты всё также прекрасна, как и в нашу последнею встречу, Лилит, — вышел он из беседки, встретив приземлившуюся на траву демоницу.
Ему было тяжело произнести эти слова из-за своего Греха, но Гордыня слишком долго бродит по мирам Многомерной Вселенной, чтобы научиться контролировать собственные порывы.
Демоница со смешанными чувствами посмотрела на того, кто когда-то смог завоевать её сердце. Его внешность осталась без изменений даже спустя столько тысячелетий. Идеальные пропорции и симметрия лица, будто он сошёл с обложек журналов. Высокий рост, широкие плечи и мышцы, подчёркиваемые белоснежной рубашкой, верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Ветер развивал его чёрные, как смоль, волосы, принося с собой неимоверный для любой женщины запах. Запах Гордыни, к которой хочется прикоснутся. Почувствовать силу и власть того, кто рождён повелевать.
— Ты знаешь, зачем я попросила о встрече? — борясь с собой, твёрдо спросила Лилит, облачённая в доспехи и вооружённая клинками.
Гордыня оскалился. Пусть стойка и сам вид демоницы был угрожающим, словно она собралась драться, но он понимал — она не будет атаковать.
— Конечно, знаю, — как само собой разумеющееся ответил Гордыня. — Боишься за своего Охотника?
При этом вопросе его глаза прищурились, а Грех внутри вскипел. Его Гордыня была уязвлена, что Лилит нашла себе какого-то выродка из Ордена! Обменяла его любовь на вот это недоразумение!
— Ошибаешься, — покачала головой демоница. — Я пришла, чтобы предупредить.
— И о чём же? — с вызовом бросил Гордыня.
— Уходи из этого мира, — взмахнула Лилит мечами, придав своим словам экспрессии. — Исчезни и не появляйся никогда.
Гордыня засмеялся. Раскатисто, как если бы демоница сказала какую-то шутку. Впрочем, для него так и было. Уйти? Исчезнуть? Бежать в страхе перед каким-то Охотником⁈ Ещё придя в этот мир благодаря ритуалу никчёмного Еретика, чья душа погрязла в грехах, он почувствовал воина Кодекса. Точнее то, что от него осталось. Слабый огонёк, который не был для Гордыни угрозой. И он — один. Здесь нет Ордена, нет его братьев. Что он может противопоставить ЕМУ⁈ САМОЙ ГОРДЫНИ!
— Когда мне сказали, что ты нашла себе новую игрушку в виде Охотника, — с нотками ярости заговорил Гордыня. — Я был вне себя… Теперь же, ты приходишь и требуешь от меня уйти, чтобы спасти его. Ох, Лилит, — покачал он головой. — Моя слабая, сломленная и такая прекрасная Лилит… Я никуда не уйду. Разве могу я отказать себе в удовольствии оторвать голову тому, кто забрал у меня твоё сердце? Нет-нет, и ещё раз — нет! Гордыня не позволит! Мой Грех требует мести, Лилит! Требует уничтожить то, что тебе так дорого! И я это сделаю!
Увидев, как демоница тяжёло вздохнула, Гордыня был собой доволен. Но чего он не ждал, так это её следующих слов:
— Я пришла, чтобы не спасти Райнера, а дать тебе шанс выжить. В память о прошлом.
Только она это произнесла, как Грех внутри Гордыни взбунтовался. Его задели за живое.
— Даёшь мне шанс? — прошипел он. — Ты дура, раз не понимаешь к чему всё идёт. Я найду твоего Райнера и вырву его сердце у тебя на глазах!
Лилит осознавала, что так их разговор и закончиться. Понимала, что ничего не исправить, как бы она не старалась. Ещё в ту ночь, когда демоница подслушала разговор дедушки, Райнера и Заебоса, она пожелала сделать хоть что-то. Предпринять хотя бы один единственный шаг, чтобы избежать резни. Но ей не удалось, как и ожидалось.
Её бывший возлюбленный ошибся, полагая, будто Охотник один. Он не знал и не мог почувствовать, что в этом мире есть тот, кто может уничтожить его окончательно.
— Мне жаль… — горько сказала она, после чего — расправила крылья и взлетела.
Полным ярости взглядом Гордыня проводил алую точку, пока та не исчезла среди безоблачного ночного неба.
— Я же сказал вам меня не беспокоить, — холодно сказал он, будто ни к кому не обращаясь.
Тени беседки сгустились из них, словно из воздуха, вышли две фигуры. Притягательная женщина в облегающем кожаном наряде, какой найдёшь только в магазинах с возрастным ограничением 18+. И низкорослый юноша, широко зевающий и лениво осматривавшийся по сторонам в поисках где бы поспать.
— Разве мы могли пропустить такую встречу, — облизнула алые губки женщина, с желанием смотря на Гордыню. — А вдруг бы произошло что-то… интересное.
— Вы слишком шумите, — ещё раз зевнул юнец. — Спать мешаете.
Недовольно посмотрев на этих двоих, Гордыня подавил желание раздавить их прямо здесь и сейчас. Вместо этого он сухо спросил:
— Наша марионетка закончила ритуал?
— Почти, — ухмыльнулась женщина. — Мне даже жаль его… Глупенький смертный, рвущийся до силы. Он станет хорошим ужином для нашего призванного брата.
Глава 6
— Дмитрий, как же я рад тебя видеть! — широко улыбался Морозов, встретив меня на крыльце своего особняка и приобняв за плечи. — Как добрался?
— Хорошо, — кивнул я ему, ответив своей улыбкой. — Благодарю, что приняли, Павел Алексеевич.
— Брось! — отмахнулся Морозов. — В моём доме тебе всегда рады! Ты, наверное, голоден⁈ Пойдём, я распорядился, чтобы к твоему приезду повара всё подготовили!
Продолжая обнимать меня за плечо, Павел Алексеевич завёл нас в дом. Он не замолкал, расспрашивая у меня о делах дома, о здоровье деда и Ярика, которого вылечил. Простые слова, как дань уважению и участию в жизни нашего рода, которого он считал не только союзником, но и другом.
Еды его повара наготовили, конечно, жуть сколько! Стол в столовой ломился от обилия всего, начиная от горячего и заканчивая различными салатами! Тут жратвы хватило бы, чтобы накормить целую роту солдат!
—
