возьми, садись и рассказывай, что у вас на этот раз приключилось.
Девочка подтащила стоявший у окна стул и уселась, подогнув под себя ногу.
— Кто кого на этот раз и чем зацепил? — вздохнул мужчина, заметив подпалину на одной из штанин.
— А чего они меня за косички дёргают⁈ — насупилась Семила Герт.
— То есть все друг друга?
— Ага. Но мы не сильно.
— Да я вижу, — он указал на дыру.
— Леди Марисса опять будет ругаться, — поморщилась, продев в дыру два пальца, глава клана Герт.
— Она на всех ругается, — заверил её пространственник. — Даже на Леонарда, хотя казалось бы кто-кто, а он всегда при ней соблюдает этикет.
— Я знаю. Но все равно обидно!
— Конечно. Ладно, давай рассказывай, что там нового снаружи творится кроме ваших с ребятами драк. А то я тут лежу и ничего не знаю.
Девочка устроилась поудобнее и принялась рассказывать обо всём, что знала: от разбитых одной из горничных чашек до допустившего при Малом переносе ошибку Оливера, из-за которого Роману пришлось ехать в город за продуктами. Никак это комментировать старший пространственник не стал, хотя ученика отчитать хотелось. Впрочем, он давно говорил главе клана, что можно не переносить продукты аж из столицы, а закупаться в ближайшем городе. Выйдет и дешевле, учитывая столичные цены, и менее энергоёмко, и, возможно, куда вкуснее (от вкусов леди Мариссы и прилежности старшей кухарки столичного особняка страдало все поместье). Может, хоть в этом его болезнь пойдёт клану на пользу.
Потом Мила перешла к тому, что успела выучить. В паре мест Максимилиан с трудом сдержал улыбку, в одном дал совет, как снизить затраты. Юная глава клана тут же решила попробовать, но была выставлена вернувшимся Даниэлем.
— Зачем ты так с ней? — всё ещё улыбаясь, поинтересовался пространственник.
— Чтобы не спалила мне тут что-нибудь сдуру, — проворчал целитель. — У неё же силы залейся, родовую девчонка использует легче личной, а контроль хромает.
— Но Леонард с ней занимается?
— А куда он денется? Назвался опекуном, занимайся теперь. И ей, и кланом её. Хотя с последним, скажу тебе, пробле-ем. Хорошо хоть девочка нос не задирает.
— Она похожа на Мари.
— В твоём воображении разве что, — фыркнул старик. — Как по мне, небо и земля. Та от Леонарда и Гвен ни на шаг не отходила, больше ни с кем даже, кажется, и не разговаривала. Сама серьёзность даже в этом возрасте. Бывало, скажешь что-нибудь, а она смотрит и молчит. Ты её прогнать пытаешься, а она стоит и смотрит.
— Со мной разговаривала.
— С тобой у неё выбора не было, ты же наставник, — возразил на это целитель.
— Что Мила, что Мари жадные до знаний и любопытные. Просто Мила со сверстниками общаться не умеет, а Мари с нами не умела. И сама по себе она более замкнута, пока не доверяет.
— Вот-вот. А Мила всем верит. Дитё дитём, даром, что глава клана.
Заниматься решили два раза в день: утром и вечером, когда Джулиана реже вызывали в больницы. Собственную силу Мари направить в заклятье пусть не сразу, но всё же смогла, но без контроля целителя делать это пока опасалась, так что приходилось ему её контролировать. Он и не возражал, предпочитая лучше перестраховаться, чем потом лечить её от последствий, если сила пойдёт не по каналам. Предпосылок к тому, правда, было уже немного, но небольшой риск оставался.
Общее состояние магини постепенно улучшалось: перестройка подходила к концу, поток выровнялся, потребность в родовых артефактах исчезла, физиологические показатели тоже пришли к нормальным значениям. Она всё больше времени проводила вне постели, хотя из дома пока не выходила. Хуже было другое: её отпуск подходил к концу, но вернуться сейчас на работу она не могла, слишком нестабильна ещё была сила, да и Джулиан был резко против: не так много времени у них оставалось до пробуждения проклятья, чтобы им разбрасываться. Так что однажды ей попросту принесли распечатку больничного листа открытого на её имя.
— Ты сейчас пациентам только навредишь, — легко нашёл беспроигрышный аргумент целитель. — Блокиратор тебе нельзя, а силу, особенно родовую, ты контролируешь из рук вон плохо.
— Это временное решение.
— Конечно. Но недели две, а то и месяц мы им выиграем. А там проклятье даст знать, кого выбрало, и, если понадобится, я заберу его на себя. Вот тогда можешь ехать, если хочешь.
— Я вас не брошу, — отрезала девушка. Предположение, что она может вот так просто взять и уехать, обидело. — И вообще, я уверена, с ним можно что-то сделать.
— Было бы можно, сделали бы. Так что давай рассказывай, что ты там помнишь по особенностям желёз внутренней секреции. — С некоторых пор он взял за правило, пока дочь формирует заклятья, гонять её по вузовской программе. Видимо, чтобы меньше сосредотачивалась на том, как направлять силу. Способ тот ещё, но, как ни странно, работало. Заодно и пробелы в знаниях нашлись. В основном у неё, но пару раз права оказалась все же Мари, у которой академическая скамья была ближе.
Винсент Герт выглядел как и положено после долгой болезни. Худой и бледный он казался куда старше своего возраста. Про Флоренс он уже знал, но особых эмоций на этот счёт, похоже, не испытывал.
— Туда ей и дорога, — только и сказал отец Милы после того, как Герберт спросил его об этом.
— Вы не ладили?
— Даже если бы и ладили, из-за неё погибла Амелия. Вы бы смогли простить тёще смерть жены?
Следователь покачал головой. Определенно не смог бы. Впрочем, жены у него не было и, если это будет в его власти, ещё долго не будет.
— Расскажите мне об отношениях вашей супруги с матерью. И вообще с родственниками. — Да, те тут большей частью были ни при чём, а меньшей и причастной уже или арестованы, или мертвы, но ему как-то требовалось вывести разговор на те вопросы, которые возникли у них с Дельфиной. — Вы ведь бывали в родовых архивах Герт? Там не могло оказаться чего-то, что могло заинтересовать тех, кто стоял за Флоренс?
— А за ней кто-то стоял? — нахмурился отец Милы.
Герберт кивнул:
— Судя по всему. Возможно именно из-за этого им понадобилась сила рода. Ваша супруга им бы отказала,
