class="p1">— Тринадцать, — чуть слышно, с нескрываемым удовлетворением прохрипел он.
Затем посмотрел на соседние строки, ища тех, кто проживает в этой же комнате. Наткнулся на фамилию «Ахметов» и снова ухмыльнулся. Если он там, в комнате, то за компанию и талабайца тоже кончать придется. Но это его ничуть не расстроило, а наоборот. Ведь от каждого убийства он получал ни с чем не сравнимое удовольствие — да и потом, подумал он, на одного чучмека будет скоро меньше. Сафрон ловил себя на мысли, что ему нравится сам процесс. Хочется видеть, как душа покидает тело жертвы. Хотя убивал он только по необходимости, делал это ради результата — но эта задача не была ему противна.
— Эй, мужик, — окликнул кто-то Сафрона сзади, тот даже вздрогнул. — Ты чего встал? Есть закурить, браток?
Сафрон оглянулся, перед ним стоял по-простому, по-домашнему, в трусах, майке и тапках худой субъект с щетиной на чуть опухшей морде, со взглядом хмельным, ищущим приключений.
И как он так незаметно подобрался? Ведь пустой был коридор. Сафрон недоумевал, а потом понял. А не подбирался он, он просто стоял здесь и караулил, кто войдет, чтобы стрельнуть сигарету.
— Кури, — Сафрон приблизился и сделал вид, что полез в карман за пачкой сигарет.
— А ты кто? Из какой комнаты? В гостях, что ль? Я тя не припомню… — допытывался тип в трусах. — Скинь капюшон. Чего морду прячешь? Аль от Васьки скрываешься? Да не боись, не сдам тебя коменде.
— Держи прикурить!
Сафрон ударил кулаком, будто молотом. Коротко и точно. Удар пришелся в скулу, голова мужичка откинулась назад, словно у тряпичной куклы, и он рухнул кулем.
Сафрон вытащил нож, сжал рукоять в побелевших пальцах, борясь с желанием раскромсать ублюдка. Но разум взял верх… Нет, нельзя, рано. Он еще не выполнил то, зачем пришел, ни к чему кипиш поднимать, это только осложнит дело. Море крови, труп посреди коридора, и кто-нибудь обязательно вызовет ментов, а в приоритете сейчас именно ментяра — Морозов. Его нужно ликвидировать. Он — первейшая цель…
Грицук перешагнул через тельце, выместив тёмным ураганом бушевавшее раздражение и сплюнув на мужичка, и направился в темную ветку общажного коридора, всматриваясь в нарисованные через трафарет кривые и с потеками краски циферки на комнатах. Вот и нужный номер на двери.
Тринадцать.
Сафрон мягко взялся лапищей за ручку и чуть толкнул дверь. Заперто… Но ничего, этого и следовало ожидать. Невелика преграда. Он тихо постучал. Неровно и прерывисто, будто несмело. Чтобы хозяева комнаты подумали, что человеку очень неудобно и совестно стучать в такой поздний час.
Но никто не открывал, не слышно было вообще никаких звуков, только откуда-то нёсся храп. Сафрон зло поиграл желваками, стиснул зубы и постучал еще раз. Уже более настойчиво. И снова в ответ — ночная тишина.
Тогда Грицук примерился к двери плечом. Бить нельзя, много шума… Он придержал ручку и что есть силы надавил. Вена вздулась на лбу, а через несколько секунд дверь поддалась. Замок неуклюже вывернулся из паза, и дверь распахнулась.
Сафрон заскочил внутрь и бросился к кровати. На ней он увидел кого-то спящего. Ударил ножом. Потом еще и еще. Клинок каждый раз увязал в чем-то мягком.
Нет! И это была не плоть. Сафрон слишком хорошо знал разницу. Свободной рукой, не выпуская из другой ножа, он вытащил из кармана фонарик и посветил. Луч выхватил на кровати ворох одеял, свернутых так, будто лежал человек. Сафрон дернулся. Ловушка⁈ — обожгла его дурная мысль.
Он спешно огляделся — но комната была абсолютно пуста. Вторая кровать напротив стоит заправленной. Еще есть шкаф, но дверцы распахнуты, и видно его нутро, набитое вещами. Там точно никто не прятался. Разве что под кроватью. От этой мысли Сафрон чуть похолодел. Ну конечно! Тот, кто его ждет, притаился под кроватью. Он отскочил к двери, выставив вперед нож, но из-под кровати никто не выпрыгнул, не вылез. Все так же тихо и пусто в этой абсолютно обычной комнатке.
Тогда Сафрон пригнулся и заглянул под кровать, вычертив лучиком пространство между ней и полом. Пустота — разве что пыльный чемодан и забытый носок. Заглянул под вторую — тоже никого…
С облегчением выдохнул и встал. Нужно убираться. Если кто-то скрутил из одеял «куклу» на кровати, значит, все-таки его ждали, это ясно. Не совпадение же это.
Нож убийца не стал убирать, а втянул в рукав, чтобы был всегда наготове. Вышел из комнаты, прикрыл дверь и поспешил на выход.
— Вот этот хмырь меня огрел! Вот он! — в небольшом холле возле вахты в Сафрона тыкал пальцем мужик в трусах и со зреющим фингалом.
А рядом стояла дородная женщина с царственной осанкой и начальственным взглядом.
— Вызывай мильтонов, Василина Егоровна, — твердил и твердил мужик. — Ненашенский это! Гля, как рыло за капюшоном прячет, зуб даю, сп*здил наверняка что-то! У-у, морда бандитская! Попался!
Сам мужичок хоть и ругался, но чуть ли не с каждым шагом Сафрона пятился к стене, не смея больше вставать у него на пути, предоставляя эту почетную миссию коменданту общежития.
Укрылся за ее широкой спиной. Сафрон попытался проскользнуть к выходу, оттолкнул плечом Василину и торопливо подошел к двери с пружиной.
— Гражданин! Стойте! — грозно проговорила комендантша.
Но Грицук не слушал, он толкнул дверь, а та не поддалась. Толкнул сильнее, но она и не шелохнулась.
— Заперто там! — с ехидной улыбкой проговорила Василина. — А ну сними капюшон, покажи рожу бесстыжую. Щас приедут, мигом в каталажку упекут. Я уже милицию-то вызвала, признавайся, что украл?
Сафрон резко развернулся и зарычал. Негромко, но так грозно, что у мужичка кровь застыла:
— Дверь открой, дура…
Василину тоже передернуло, но не от страха, а от возмущения. Коменданту общежития смеют приказывать, грубить на ее же территории? Виданное ли дело?
— Ага! Щас! Милиция приедет — им и открою! — погромче ответила Василина. — Попался, ворюга! Харитон, а ну капюшон-то с него сдерни!
Комендант повернулась было к мужичку, но того и след простыл. Остался только один дырявый тапок на полу. Где-то в конце темного коридора слышно было шлепанье его убегающих ног.
— Вот мужики пошли, — разочарованно выдохнула Василина и бесстрашно двинулась на Сафрона, видимо, сама собираясь сдернуть с того капюшон.
— Зря ты дверь не открыла, — тень под капюшоном оскалилась улыбкой зверя, от которой даже бывалая коменда замешкалась, но было поздно.
Василина
