купцы, молодые пары, занятые шумными обсуждениями, и уставшие рабочие, которые с надеждой смотрели за священно действом по подготовке зёрен.
Запах кофейных зёрен, смешанный с ароматом ванили и корицы из пекарни, создавал необыкновенную атмосферу, полную жизни и ожидания, которую можно было почувствовать в каждом углу старого Данцига.
Сладко зевнув. И задумчиво продвигаясь дальше в более новую часть города, я видел множество салонов красоты, мужских парикмахерских, различных баров и просто увеселительных заведений или чего-то из сферы услуг на любой вкус.
Огромные витрины с яркими вывесками манили зайти: «Салон красоты „Венера“ — превратим вас в богиню!„, 'Барбершоп 'Старый Джек“ — для настоящих мужчин!„, 'Клуб 'Грёзы“ — вечеринки до утра!».
На улицах царила суета: все спешили по делам, по тротуарам спешили прохожие, на углах стояли уличные торговцы, раскладывая свой товар. Чем дальше я отходил от старого города, тем слабее становился такой приятный запах кофе и выпечки, а сонливость накатывала с новой силой.
Я уже не видел пекарен и кофейных лавок, зато в воздухе пахло духами, табаком и спиртным.
Сонливость усиливалась, ноги становились тяжелыми, и я почувствовал, что надо бы сделать перерыв и отдохнуть.
Я остановился у одного из баров, который назывался «Старый Дуб», и решил зайти внутрь.
Тяжелые дубовые двери, украшенные резными фигурками драконов, со скрипом открылись, впуская меня в полумрак, наполненный запахом табака, пива и перегара. В воздухе висела густая атмосфера оживленной публики, пропитанная смехом, шумом и духом приключений.
За длинной стойкой, выполненной из темного дерева с блестящей медной окантовкой, стоял крупный бармен с грубой физиономией и проницательным взглядом. Он беспрерывно вытирал бокалы полотняной салфеткой, создавая ритмичный шум, который как бы успокаивал атмосферу и подчеркивал неизменность времени в этом заведении.
В зале у массивных столов, изготовленных из темного дуба с рельефными ножками, сидели разнообразные персонажи: грубые моряки с грубыми голосами, элегантные дамы в дорогих платьях, молодые люди в яркой одежде, очевидно, ищущие приключений. Казалось, здесь можно было встретить кого угодно: от военных ветеранов до закоренелых мошенников, от богатых купцов до бедных студентов.
Я подошел к стойке и сказал:
— У вас есть что-нибудь безалкогольное? — спросил я наобум, больше изучая местную публику.
Бармен взглянул на меня с нескрываемым удивлением.
— Безалкогольное? В «Старом Дубе»? Вы шутите?
— Хм, ну ладно. У нас есть лимонад. Не очень сладкий, но вполне приличный. — Он потянулся к бутылке с лимонадом и налил мне полный стакан.
Я сделал глоток лимонада. Кисло-сладкий вкус освежил меня, и я почувствовал себя чуть лучше.
— Мальчик, ты, кажется, пляжем ошибся? — ко мне тут же подсел верзила звероватой наружности. Он был высок и широк в плечах, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, в которых таилась нескрываемая жестокость. Его рубаха, запачканная пятнами от соли и крови, не скрывала мышцы, накачанные тяжелым трудом. От него пахло серой, тухлой рыбой и табаком, так что я уже мысленно готовился к бою, но здоровяк не спешил нападать.
— Отнюдь. Морских тварей я и здесь найду. — отвечаю на провокацию, стараясь держать голос спокойным, но внутри меня кипел адреналин. Я сжал кулаки в карманах и приготовился к любому развитию событий.
Верзила медленно прищурился, осматривая меня с головы до ног. Его губы растянулись в жесткой улыбке.
— И что же за тварь ты ищешь, малыш, ты ищешь в этом отвратительном месте? — протянул он, голос у него грубый и хриплый.
— Морских тварей, — ответил я, не отрывая от него взгляда. — И не только. Или у тебя туго со слухом?
Верзила неожиданно рассмеялся, а грубый хохот разрезал тишину.
— Ты смелый, но этого недостаточно. Здесь нужны не только смелость, но и сила. Поэтому шёл бы ты, малыш, к маме.
— А ты иди к папочке… — агрессивно усмехаюсь в ответ, но при этом всё так же спокойно продолжаю пить свой лимонад. — Он явно заждался «свою» сладкую попку… — и вот я допил лимонад, и кружка стала пустой. Я оставил ее на стойке, и взгляд мой встретился с глазами верзилы.
— Зря ты тронул святое, школяр. — его зрачок тут же вытянулся, и в глазах заблестела ярость. Он сжал кулаки, готовый броситься в атаку.
Я улыбнулся в ответ, ведь чутье не обмануло меня, и теперь можно не платить за лимонад, да и нечем мне было платить, ну а драка есть драка. Коснувшись кольца на пальце, я открыл пространственный карман и достал оттуда серебряную шашку.
В этот момент бар замер. Все взгляды были прикованы к нам. Моряки оставили свои кружки с пивом, дамы замерли, молодые люди затаили дыхание. Я почувствовал, как в моих жилах закипела кровь.
— Ты ищешь драки, малыш? — прорычал верзила, уже не так уверенно.
— А кто откажется от доброй драки? — ответил я, вскидывая шашку. — И тебе не уйти от неё.
В мгновение ока, как будто невидимый огонь вспыхнул внутри, глаза здоровяка зажглись неестественным светом. Сначала это было слабое, почти незаметное мерцание, но оно мгновенно усилилось, превращаясь в пугающее, демоническое сияние, которое буквально пожирало всё человеческое в его взгляде. Зрачки сузились до тонких щелей, от которых исходили кровавые лучи, а белки глаз приобрели жуткий желтоватый оттенок, напоминающий о тлеющих углях.
Его лицо исказилось от гримасы, которая больше походила на рожу беса, чем на выражение человеческого страха или гнева. Губы растянулись в неестественной улыбке, обнажая острые, как у хищника, зубы.
В этот момент, словно по сигналу, глаза его товарищей тоже начали светиться, отражая демоническое сияние здоровяка. Сначала это были лишь слабые проблески, но они быстро разгорались, окутывая всех присутствующих в леденящий душу свет. Их лица стали нечитаемыми, словно маски, скрывающие демоническую сущность, которая теперь управляла их телом.
В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь неестественным тиканьем часов и прерывистым, хриплым дыханием одержимых. Их тела застыли в странных, неестественных позах, словно они подчинились невидимой силе, которая уже полностью завладела ими.
— Спокойствие, паны, только спокойствие. — И я показательно медленно вытащил ксиву ликвидатора. Холодный металл приятно холодил пальцы, а на лице отражалось спокойствие, граничащее с безразличием. — Только поднимите жопы, и мои парни спалят весь бар. — Я безбожно блефовал, но делал это с максимальной уверенностью. В моем голосе слышалась стальная твердость, которой не было в душе. — Поэтому не мешайте следственному мероприятию. — Сверкнув ксивой, тут же убираю её обратно, с улыбкой смотря на
