Я развил очень приличную для человека скорость и, возможно, даже сумел бы оторваться от конников на пересеченной местности. Но Маркусу такой темп оказался не по силам, и вскоре он стал заметно отставать. Когда от преследователей его отделяло менее сотни метров, я резко остановился, и, развернувшись, открыл огонь. Они потеряли пятерых всадников за пару секунд, а остальные ринулись врассыпную, прячась за стволами деревьев. Задыхающийся старик догнал меня, и мы продолжили путь легкой трусцой, пока противник обходил нас с флангов, пытаясь взять в кольцо.
Когда они приближались, я начинал стрелять, постепенно доведя счет потерь врагов до десятка. Маркус тоже палил почем зря, но мог похвастать лишь парой попаданий. Зато он знал местность, и теперь мы находились под защитой стен. Впрочем, назвать наше положение выигрышным было сложно. К конному авангарду присоединились пешие стрелки, так что, несмотря на полтора десятка выведенных из строя бандитов, мы до сих пор находились в окружении тридцати–сорока неплохо вооруженных подонков. Более того, они могли вызвать подкрепление, что практически обнуляло наши шансы на выживание.
Нам же по–прежнему рассчитывать было не на кого. По словам Маркуса, в этом районе находились несколько ферм, но их обитатели не стали бы вмешиваться в конфликт со стрельбой. Сообщи они о нашем положении шерифам — те могли созвать своё ополчение, которое, в любом случае, опоздало бы. Но о том, что мы шерифы, знали только атакующие. Во всяком случае, вряд ли штурмовой отряд Кающихся Черепов ни с того ни с сего решил пристрелить двух мирных путников на сельской дороге. У меня были проблемы с верой в карму.
***
Солнце уже клонилось к закату, а противник не спешил приступать к активным действиям. Я слышал, как они осторожно ходят за заборами и близлежащими строениями, но было похоже, что перед ними поставлена лишь задача по удержанию периметра. Насчитав на слух не более двадцати бойцов, я предположил, что остальные отдыхают, чтобы составить ночную смену. Поведение Черепов свидетельствовало об одном — они ждут подкрепления.
Это не могло меня устроить, и я не намеревался пускать ситуацию на самотек. Счет шел на часы, но рисковать, поспешив, мне не хотелось. Я сидел у окна, тщательно вслушиваясь в тишину. Солнце село достаточно рано, и пересменок пока не произошел. Двадцать три часа. Метрах в восьмидесяти от меня уставший караул грубо, но действенно расталкивал спящих, определенных в ночную стражу. Те, недовольно ругаясь, расползались по периметру, занимая позиции, защищенные от пуль из нашего домика. Освобожденные от службы делали именно то, что и любая шпана в их ситуации — напивались, играли в карты, травили непристойные байки о женщинах и о своих вымышленных подвигах.
Основной лагерь, укрытый от меня несколькими стенами, находился слишком далеко для того, чтобы разобрать всё сказанное, но после часа выслушивания различного бреда я получил то, что хотел. Ночью они действительно ждали подкрепления во главе с лидером Кающихся Черепов, так что стоило готовиться к весьма представительной делегации.
Время шло к двум часам, когда разговоры в лагере затихли, сменившись храпом. Судя по сладкому посапыванию как минимум в четырех точках периметра, многие стражи также предпочли отдых долгу. Я не мог их винить — всё равно из выбранных укрытий ничего не было видно без риска получить мою пулю. Это они усвоили в самом начале осады, когда я пристрелил номера одиннадцать. Что ж, наше время было на исходе — моё и их. На диск полной луны очень кстати наползла внушительная туча, покрыв мраком город–призрак. Я неслышно поднялся на полуразрушенный третий этаж.
Некогда это была добротная каменная конструкция, не чета пластиковым сооружениям Саутлэнда. Время и чьи–то снаряды не пощадили крышу, открывая вид на иссиня–черное небо, сейчас лишенное звезд. Я аккуратно высунулся, осмотрев окрестности. Стража неплохо спряталась — я не видел их и отсюда. Но и они не могли видеть меня. Отойдя чуть назад, я практически без разбега прыгнул. Тело не подвело, и я приземлился за забором в паре десятков метров от дома. Удар, конечно же, пришелся на сломанную ногу, но боль была терпима. На мгновение я замер, прислушиваясь. Мои акробатические упражнения никого не заинтересовали. Ладно, дело есть дело.
Первый найденный мною не спал, но и не проявлял достаточной осмотрительности в карауле, раскуривая самокрутку со свайксом. Бесшумно подойдя сзади, я какое–то мгновение колебался, после чего уже апробированным движением свернул ему шею. Раз. Второй дремал, и отправился на встречу со своим богом, ничего не почувствовав.
Когда в моих руках обмякло пятое тело, я уже чувствовал себя, как в дурном сне. Пять лет в академии, десять лет службы законником — во что я превращаюсь? Трое черано, розовоглазый, варамайи на Мальте, пятеро Черепов на пляже, и уже два десятка после него — я мог найти оправдание каждому из этих убийств, но куда это меня заведет? Я убеждал себя в том, что всё происходящее — лишь самооборона, но теперь ясно видел, как изменился за последние три месяца. Мне это нравилось. Я был сильнее и быстрее их. Я знал, что могу убивать их десятками безнаказанно, тем более здесь, на Мадагаскаре. И вовсе не потому, что они пытались убить меня. Подонки заслуживали смерти. Того, чтобы на мгновения ощутить себя такими же беспомощными, как и все их прошлые жертвы.
Занимаясь таким серьезным делом, как лишение жизни свои ближних, не стоит отвлекаться, и забивать себе голову невеселыми псевдофилософскими мыслями. Я остро осознал это, скользнув за очередной забор, где, по моим расчетам, притаился шестой караульный. Его там не было. Пару секунд я пялился на примятую траву между камней, пока не услышал за спиной щелчок затвора. Выстрела не последовало, и я медленно обернулся.
Он стоял в двух метрах, целясь мне в грудь. Приклад плотно прижат к плечу, глаза спокойны и холодны. Здоровенный малый, черный как смоль, он напомнил мне моего приятеля Нгубо. Оружие было в прекрасном состоянии, насколько я мог судить — какая–то снайперская винтовка начала двадцать первого века. Я не замечал в нем каких–либо признаков страха, но стрелять гигант не торопился. Конструкция винтовки требовала досыл патрона, и он понимал, что в случае промаха времени на перезарядку у него не будет.
Шанс выстрелить мне в спину он почему–то упустил, а я не сомневался, что успею уклониться от пули, а потом пристрелить его из болтающегося в кобуре пистолета. Вот только поведение бойца меня озадачивало. Пауза затянулась на добрых пять секунд, и я несколько раздраженно спросил:
— Ну?
Мой противник отступил на шаг, увеличив расстояние между нами, и предложил:
— Ты первый.
Мне нравились его наглость и спокойствие на фоне того, что я только что сделал с его товарищами, но я не видел у него шансов.
Выхватывая пистолет, я метнулся вправо. Грохнул винтовочный выстрел, и левую руку обожгло болью. Надо же, попал, мерзавец. Посылая две пули в его сторону я с изумлением увидел, как они ушли в молоко — передо мной больше никого не было. В лагере, заслышав стрельбу, заголосили проснувшиеся бандиты. Его пуля лишь оцарапала предплечье, но, в отличие от многих товарищей, парень с винтовкой явно умел ею пользоваться, и план побега был сорван.
Шериф ждал меня с недовольно–растерянным лицом. Я не стал предупреждать его о своей миссии, надеясь, что здравомыслие удержит законника в стенах дома. Ну, я не ошибся.
— Какого черта там происходит? — прошипел старик, увидев меня. — Ты там чем занимался? Совсем рехнулся?
— Уменьшал размеры проблемы, — пробормотал я. — Но нужно придумать способ выбраться, пока сюда не добрались основные силы.
— Основные си…, — метрах в пятистах к югу громко ударил барабан, прервав шерифа на полуслове. Через секунду ему ответил собрат на востоке, а следом включились север и запад. Лес вокруг города наполнился криками множества голосов, и озарился факелами. Быстро насчитав сотни три, я бросил это занятие. Я ожидал, что босс Кающихся Черепов прибудет с большой свитой. Этот подонок привел всю свою армию.
Я не совсем понимал, чего они ждут. Отряд прибыл четыре часа назад, и уже давно стало достаточно светло для атаки. Но они лишь укрепили периметр, рассадив вокруг нас две сотни бойцов, в то время как остальные разбивали лагерь. Возможно, после вчерашнего нас хотели не просто убить, а скальпировать, или изжарить живьем, а потом съесть. Я мало что знал о местных нравах, да и у Маркуса никаких ценных идей не обнаружилось.
Длительную осаду, где мы становимся жертвами жажды и голода, я себе не представлял. Над островом минимум раз в день проходил дождь. Из еды остались питательные батончики, но их можно растянуть надолго.
— Эй, шерифы, — неожиданно заорал низкий голос из–за одного из ближайших домов. — Сдавайтесь. Вы убили кучу братьев, но о ваших подвигах никто не узнает. Нас слишком много, ваши штучки больше не пройдут. Выходите сейчас, и я обещаю вам быструю смерть. Мы похороним вас, как подобает воинам. Я, Кай Вурсо, вождь Кающихся Черепов, обещаю вам это, да будет мне Христос свидетель.
