— Эй, шерифы, — неожиданно заорал низкий голос из–за одного из ближайших домов. — Сдавайтесь. Вы убили кучу братьев, но о ваших подвигах никто не узнает. Нас слишком много, ваши штучки больше не пройдут. Выходите сейчас, и я обещаю вам быструю смерть. Мы похороним вас, как подобает воинам. Я, Кай Вурсо, вождь Кающихся Черепов, обещаю вам это, да будет мне Христос свидетель.
Призыв мессии в свидетели для неправедного убийства показался мне несколько противоречащим всему, что я знал о христианстве, но время было неподходящим для теологических диспутов.
— Я, шериф Эрик Смайт, — не менее пафосно, хотя и на более высоких нотах, заголосил в ответ я, представившись именем согласно разработанной легенде о родстве с Маркусом. — Вызываю тебя, Кай Вурсо, на честный бой. Выходи драться один на один с любым оружием, если ты мужчина. Это предписывает тебе твоя Библия и твоя честь. Прими вызов, или умри трусом перед глазами твоих товарищей.
Что предписывает Библия, я понятия не имел, поскольку никогда её не читал. Тем не менее, как следовало из дореформаторских книг, апеллирование к мужскому началу всегда должно иметь успех в бандитской среде. Впрочем, грустный взгляд Маркуса подсказал мне, что я, вероятно, заблуждаюсь.
— Ты что, шериф, совсем дурак? — озадаченно ответил мне голос вожака после некоторой паузы. — С какой стати мне драться с тобой один на один? Ты на пляже уложил пять моих людей за раз. Думаешь, я совсем из ума выжил? Даю вам пятнадцать минут на раздумье. После этого мы вас изжарим, а это очень неприятная смерть.
Ну, вот оно. В нескольких точках вокруг нас зажглись факелы, и я уловил слабый запах какой–то горючей смеси. Оказывается, предыдущие часы шайка занималась изготовлением напалма, который боялась перевозить в готовом виде. Смерть, действительно, представлялась неприятной. И несвоевременной. Как и любая смерть от рук шайки дикарей. Нужен новый план. Правда, я думал о нем последние четыре часа, и не слишком преуспел. Допустим, я мог бы повторить свои акробатические упражнения, и запрыгнуть за периметр. Там, с божьей помощью или без оной, в рукопашной ли или при помощи пистолета, мне удалось бы лишить жизни десяток–другой черепов. Многовато "бы" и "если", а результат один — геройская смерть от пуль или мачете. Потом, что делать с Маркусом? Пока я буду развлекаться, его точно поджарят.
Часы на руке тихо пискнули, возвещая окончание отведенного нам времени. Округу вновь огласили дикие вопли и барабанные дроби. Ну что за люди, никакого христианского милосердия.
— Ваше время вышло! — заорал мой приятель Кай. — Пора умирать!
Я засек его позицию, и уже определил главаря как свою главную цель. Может, если удастся его прикончить, остальные стушуются. Только я изготовился к прыжку, как в воздух взлетел пяток баллонов с зажженными фитилями. Запущенные с каких–то метательных устройств снаряды выглядели внушительно, но несколько патронов у меня ещё осталось.
Особенно удачно получилось с первыми двумя — пули взорвали их на взлете, и огненное облако накрыло позиции метателей. Послышались жуткие вопли, прозвучавшие музыкой в моих ушах. Две бочки рванули в воздухе на полпути, никому не причинив вреда, а вот пятая почти достигла цели, поскольку находилась в слепой зоне, и мне пришлось прыжком сменить позицию, чтобы подстрелить её прежде, чем она врежется в крышу. Долети она — наверняка выжгла бы наше убежище дотла, а так лишь опалила верхний этаж, устроив небольшой костер над нами.
Со стороны это наверняка казалось прямым попаданием, и ликующая орда бандитов высыпала из своих укрытий, чтобы полюбоваться зрелищем поверженного врага. Меня интересовал только один субъект, и спустя некоторое время он тоже выполз на видное место, окруженный свитой из десятка прихлебателей. Я отчетливо видел его в щель в стене — двухметровый варамайи с мышцами культуриста, весь увешанный побрякушками, в богато отделанных кожаных штанах, и с голым торсом, заменяющим боевой наряд. Метров шестьдесят. Вот и славно — у меня ещё целых пять патронов, и прыгать не нужно. Я вставил в щель пистолет, и не спеша прицелился — обзор был ограничен, а промахнуться я не хотел.
Откуда–то сбоку ударила пулеметная очередь, и тело достопочтенного Кая Ворсо в мгновение ока оказалось растерзано на десятки кусков, как, и тела всей его свиты, попавшей под первый залп. Разобравшись с руководством, адская машина бог весть какого калибра продолжала палить по Черепам, прошивая насквозь каменную кладку строений оград, за которыми те пытались укрываться. К первому орудию присоединились ещё два, подошедшие с других сторон. Я швырнул Маркуса вниз, и прыгнул следом на первый этаж, вжавшись в землю. Пулеметы молотили без разбору, постепенно превращая стены над нами в сито.
Снаружи бушевал бой. На фоне пулеметов звучала канонада беспорядочных винтовочных и пистолетных выстрелов, раздались несколько взрывов. Кто побеждал, видно нам не было, но пулеметы не умолкали — похоже, их хозяева контролировали ход схватки, и не испытывали недостатка в боеприпасах. Минут через пять сеющие смерть орудия, как по команде, разом отключились, передав площадку команде по зачистке. Следующие четверть часа раздавались лишь одиночные выстрелы, периодически сопровождаемые криками и мольбами о пощаде. Пощады не получал никто.
Выстрелы прекратились, но я слышал, как за стенами снуют несколько десятков нападавших. Насколько я мог судить, теперь их задачей стал сбор трупов. Самое время подумать о том, что делать дальше. Можно попробовать отлежаться, надеясь, что нас не заметят. Или окликнуть силы вторжения, и представиться. Они явно не были дружны с Черепами, и могли иметь предубеждение против убийств шерифов. А могли, напротив, с радостью избавиться от парочки свидетелей. Даже на Мадагаскаре уничтожение банды из нескольких сотен членов вряд ли являлось рядовым событием. Черепам покровительствовал один из старших кланов, и нападение попахивало большой войной.
— Шериф Смайт, — прогудел низкий голос с обратной стороны дома. — Шериф, вы живы? Выходите, вы в безопасности.
Прекрасно, мне уже надоело принимать сложные решения. Приятно, когда это делают за тебя.
***
Им стоило учредить Дорожную службу или какой–нибудь департамент транспорта, как в мегаполисах. Некогда ровное покрытие было изрыто огромным количеством ям и выбоин, и каждые пару секунд меня подкидывало сантиметров на десять в воздух. Не сказать, чтобы конвой двигался быстро — попытка сделать более пятидесяти–шестидесяти километров в час на местной трассе означала неизбежную аварию. Я подумал, что лучше бы нас посадили в один из броневиков, а не в командный джип, но не стал оспаривать статус почетных гостей.
Один из колесных танков, вооруженный крупнокалиберным пулеметом, возглавлял колонну, за ним следовали два джипа, в первом из которых передвигался командор Фрэнк Тутс, руководивший спасательной операцией, а во втором — изрядно помятые и перепачканные шерифы в моем и Маркуса лице. За нами тащился грузовик с коммандос, а замыкали процессию два оставшихся броневика. При нашем виде селяне со своими телегами испуганно жались к обочине, а немногочисленные конные и пешие патрули мелких банд спешили скрыться в подлеске. На всех машинах гордо реял голубой флаг с золотистой буквой "М" на фоне красной цифры "24". Итак, мы превратились то ли в гостей, то ли в пленников Цезаря Корса, Восьмого барона Мадагаскара.
По мере продвижения к центру острова покрытие улучшалось, а наша скорость увеличивалась. Последний час прошел почти безболезненно для моей спины, а унылый ландшафт сельскохозяйственных угодий сменился более веселыми зелеными полями, украшенными многочисленными искусственными озерцами, на берегах которых расположились добротные двух- и трехэтажные каменные домишки, окруженные внушительными заборами.
— Это поместья знати, — проорал мне в ухо Маркус, заметив, как я завистливо разглядываю идиллические строения, как будто сошедшие с полотен дореформаторских художников. — Здесь живут высшие командиры кланов, богатые торговцы и ремесленники. Уже близко.
Мы направлялись в Главный город, бывшую конгломерацию местного производственного центра, а ныне столицу острова. Остальные поселения подобного рода уничтожили сотни лет назад, и, несмотря на то, что на уроках истории я видел немало роликов старых хроник, при виде открывшегося зрелища с трудом смог скрыть свои эмоции. Анклав окружала стена добрых тридцати метров высотой. Сооружение подвергалось многочисленным штопкам, и редкие участки сохранили однородность. Тем не менее, стена поддерживалась в отличном состоянии, через каждые полкилометра виднелись солидного вида сторожевые башни, над которыми реяли гигантские флаги.
Полоса отчуждения перед стеной занимала не менее двухсот метров, заканчиваясь заполненным водой рвом метров пятидесяти в ширину. С наружной стороны рва шла широкая дорога — грунтовая, но сделанная на совесть. Достигнув её, наш кортеж резко повернул налево, и понесся вдоль стены. На ближайших башнях красовались зеленые флаги Воинов Джихада. Я знал, что Город территориально поделен между четырьмя кланами, и хотя войн между ними сейчас не шло, въезд через ворота потенциального противника, очевидно, являлся признаком дурного тона.
