событие — спасение детей рода де Монморанси от страшного недуга.
Аплодисменты прокатились по залу. Император поднял руку, призывая к тишине.
— Но прежде чем мы приступим к празднованию, позвольте сказать несколько слов о тех, кому мы обязаны этим чудом.
Взгляд императора нашёл Крида и Ольфарию в толпе.
— Мастер Виктор Крид служит нашей империи уже много лет, — продолжал Гордей. — Его искусство спасло бесчисленное количество жизней, включая мою собственную. Но сегодня мы чествуем не только мастера, но и его талантливую ученицу.
Все головы повернулись к Ольфарии. Она почувствовала, как щёки заливает румянец от всеобщего внимания.
— Синьорита Ольфария Минор, — торжественно произнёс император, — молодая целительница, которая в короткий срок снискала славу и уважение. Говорят, её руки творят чудеса, а сердце полно сострадания ко всем страждущим.
Новая волна аплодисментов. Ольфария склонила голову в благодарном поклоне.
— Но истинное величие проявляется не только в мастерстве, — продолжал император, — но и в готовности служить благу народа. Мастер Крид и синьорита Ольфария рискнули собственными силами, чтобы спасти детей от проклятия, которое тяготело над их родом триста лет.
Граф и графиня де Монморанси, стоявшие в первых рядах, поклонились императору. Рядом с ними Ольфария увидела знакомые лица — Люциан и Селестина, здоровые и счастливые дети, которых они спасли всего несколько дней назад.
— Пусть этот подвиг станет примером для всех нас, — поднял голос император. — Примером того, что наука и магия должны служить жизни, а не смерти. Что истинная сила заключается в способности исцелять, а не разрушать.
Слова звучали красиво, но Ольфария заметила, что Крид слушает их с каменным лицом. Что-то в речи императора его настораживало.
— А теперь, — улыбнулся Гордей, — позвольте пригласить наших героев для особой церемонии награждения.
Он жестом подозвал их к трону. Крид взял Ольфарию под руку, и они медленно пошли через расступающуюся толпу придворных. Каждый шаг отдавался эхом в тишине зала.
У подножия трона их встретил церемониймейстер с бархатной подушкой, на которой лежали два ордена — мужской и дамский варианты ордена Серебряной Звезды.
— Мастер Виктор Крид, — торжественно объявил император, — за выдающиеся заслуги в области медицины и спасение жизней подданных империи награждается орденом Серебряной Звезды первой степени.
Крид поднялся по ступеням к трону. Император собственноручно прикрепил орден к его фраку.
— Благодарю за честь, ваше величество, — сказал Крид, склоняясь в поклоне.
— Синьорита Ольфария Минор, — продолжил император, — за исключительные заслуги в медицине и проявленное мужество награждается орденом Серебряной Звезды второй степени.
Ольфария поднялась по ступеням, чувствуя, как тяжёлое платье шуршит по мрамору. Император взял дамский орден — изящную брошь в виде звезды с бриллиантами — и прикрепил её к плечу платья.
— Империя гордится такими дочерьми, — сказал он тихо, так что слышала только она. — Ваш талант — дар богов.
— Благодарю, ваше величество, — ответила Ольфария, делая реверанс.
Когда они спустились к остальным гостям, весь зал взорвался аплодисментами. Музыканты заиграли торжественный марш, лакеи понесли подносы с шампанским.
— Теперь, — объявил император, — пусть начинается праздник! Пусть музыка играет, пусть вино льётся рекой, пусть сердца наполняются радостью!
Зал мгновенно ожил. Придворные окружили Крида и Ольфарию, поздравляя с наградами. Дамы восхищались орденом Ольфарии, господа жали руку Криду.
— Какая честь! — восклицал граф де Альварес. — Орден Серебряной Звезды! Таких наград удостаиваются единицы!
— Вы теперь официально герои империи, — добавила молодая герцогиня. — Ваши имена войдут в историю!
Но среди всех поздравлений и восторгов Ольфария заметила несколько мрачных лиц. Не все придворные были рады их успеху. Маркиз де Монфор стоял в стороне, его взгляд был полон неприязни. Барон де Ривас что-то шептал на ухо своему соседу, и тот кивал с серьёзным видом.
— Не все нас любят, — тихо заметила она Криду.
— Естественно, — ответил он так же тихо. — Наше влияние растёт, а значит, чьё-то уменьшается. Политика.
Император тем временем спустился с возвышения и начал обходить гостей, беседуя с каждым. Это была его любимая традиция — показать, что он доступен для подданных.
— Мастер Крид, — обратился к ним пожилой архимаг в тёмной мантии. — Позвольте представиться — Гнилоуст… то есть, Путридус Продитор. Я новый придворный маг.
Крид внимательно изучил незнакомца. Что-то в этом человеке ему не нравилось — может быть, слишком бледная кожа, может быть, странный блеск в глазах.
— Приятно познакомиться, — сказал он нейтрально.
— Я много слышал о ваших методах лечения, — продолжал Гнилоуст. — Особенно интересуют случаи с… нестандартными подходами.
— Каждый случай уникален, — уклончиво ответил Крид.
— Конечно, конечно. А вы, синьорита, — архимаг повернулся к Ольфарии, — как вам нравится наша империя? Не скучаете по родине?
Вопрос прозвучал невинно, но Ольфария почувствовала подвох. Как он узнал, что она не местная?
— Империя стала моим домом, — осторожно ответила она.
— Как трогательно, — улыбнулся Гнилоуст. — Надеюсь, вы надолго здесь задержитесь.
Он поклонился и растворился в толпе, оставив после себя ощущение тревоги.
— Странный человек, — заметила Ольфария.
— Более чем странный, — согласился Крид. — Нужно будет навести о нём справки.
Но дальнейший разговор прервал звук колокольчика. Император объявлял начало ужина.
— Дорогие гости! — воскликнул Гордей. — Прошу всех к столу! Повара приготовили настоящий пир в честь наших героев!
Толпа потянулась к длинным столам, уставленным изысканными блюдами. Ольфария и Крид были посажены по правую руку от императора — высочайшая честь.
— Надеюсь, вам понравится меню, — сказал Гордей, когда они заняли свои места. — Специально заказал блюда из разных провинций империи.
Действительно, стол ломился от разнообразия. Жареная дичь с северных равнин, морепродукты с южного побережья, экзотические фрукты из восточных колоний, сыры из горных областей.
— Великолепно, ваше величество, — поблагодарила Ольфария.
Но когда лакей подал им вино — редкий сорт из императорских погребов — Крид едва заметно покачал головой. Его предупреждение о том, чтобы ничего не пить, всё ещё звучало в её ушах.
Праздник продолжался, но Ольфария не могла отделаться от ощущения, что под всем этим великолепием скрывается опасность. Слишком много подозрительных взглядов, слишком много неискренних улыбок.
И император, несмотря на всю галантность, тоже казался ей не тем, кем хотел показаться. В его глазах мелькало что-то холодное, расчётливое.
Но пока что оставалось только улыбаться, отвечать на комплименты
