Но что там и кто собирался требовать мне все равно. Я еще не совсем в ладах со своим даром, но кое-что могу. Резко выброшенная вверх рука, с которой разом срывается десяток молний, бьющих рядом с верещащей выскочкой. И снова, подпаливая платье и волосы. И снова, попадая по рукам. Оглядываю зал, как учила мама, словно все не достигают и моего плеча, и самым холодным тоном, на который только способна, задаю всего один вопрос.
— Кто еще желает что-либо потребовать с хозяйки Грозового перевала?
Глава 49
— Я хочу, — тихий шепот медведя над головой. — Хочу забрать свою жену.
— Так в чем же дело? Где бросили, там и забирайте. — Непонимание на красивом лице, почему то вызывает чувство раздражения. — Насколько я помню, у вашей жены была весьма насыщенная жизнь в ваше отсутствие. Наги бурого клана расстарались.
— Ты обвиняешь в этом меня? — Спокойный голос, без возмущения, даже с какой- то грустью
— Зачем мне вас обвинять? По-моему, то, что ваш браслет больше не является подтверждением брачных уз, а ритуал утратил силу, говорит лучше меня. — Хотелось уколоть его, заставить прочувствовать тоже, что и я тогда, в саду.
— Ритуал потерял силу, потому что у тебя проснулся дар…
— Или боги сочли ваш демонстративный уход нарушением вашей клятвы!
— Марина, мой браслет, все ещё на твоей руке. — Ещё и улыбается, скотина.
— Снять и вернуть его вам? — не успела договорить, как широкая и теплая мужская ладонь легла на запястье, обхватывая сразу и руку, и браслет на ней.
— Не надо, мне теплее на сердце, когда знаю, что ты его носишь, пусть и заблокированным, — шумное дыхание в волосы и горячий быстрый шепот над головой. — Я пришёл, Марина, сорвался, как только почувствовал твою боль, тот отголосок, что пробился. Я искал тебя все это время. Оббивал пороги всех магичек, имеющих дочерей. Забросил поместье и шахты. Ард перестал общаться, устроив мне трёпку. Зверь с ума сходил. Я с ума сходил. Я без конца звал тебя через браслет, пытаясь передать хоть каплю тех, чувств, что рвали изнутри и не давали покоя. Я не предавал, не отказывался. Я просто ушёл…
— Канцлер вот тоже, просто ушёл! И что мне от того, что вы искали меня потом. Окажись я в застенках бурых, без защиты матери, многим ли мне помогли бы ваши поиски, которые потом?
Наши выяснения прервали одинокие, но ритмичные хлопки в ладоши. Возле возвышения, на котором располагались троны, стояла женщина, что могла бы быть живой иллюстрацией Малефисенты, сходство подчеркивало и похожее платье.
Опиралась она на простой деревянный посох с крупным шаром на конце. Но только вот, не верила я в простоту этой вещи. Слишком уж неброско, слишком невзрачно. Ни резьбы, ни украшений, кожаная оплётка чуть выше середины, да несколько металлических обручей у навершия. Но уж слишком гулко стучит эта деревяшка по мрамору полов королевского дворца. Утяжеленное основание? И вот совсем не удивлюсь, если и в навершии есть сюрприз другой. И почему то мне кажется, что бывшая наемница легко вспомнит, все, чем была так знаменита в свое время, при малейшей угрозе.
Эта красивая, статная женщина с удивительно добрыми глазами смотрела прямо на меня и улыбалась.
— Вот и я говорю об этом, уходят, когда не надо, приходят, когда никто не зовёт, ищут, хотя никто не просит. И удивляются, что никто не ждёт с распростёртыми объятиями. Но я не представилась. Саира, настоятельница обители при храме Живы.
— Марина. — Я вспомнила занятия бальными танцами и, даже ни секунды не сомневаясь, подхватила край юбки, небольшой скользящий шаг в сторону, вторая нога легко уходит назад, и тело, словно и не было стольких лет перерыва, опускается в реверансе, сохраняя спину прямой, а голову почтительно склоненной.
Женщина, прошедшая сквозь горнила боёв, но сохранившая достаточно света, чтобы посвятить свою жизнь помощи тем, кому не на кого больше надеяться, достойна уважения, как не каждый король. Поднялась я под удивленные, и даже ошарашенные взгляды окружающих.
Но мое собственное внимание привлекли те, кто стоял на том самом возвышении, куда пришли, видимо, когда мы Дарденом выясняли отношения. Эрар держал за руку темноволосую девушку с живым любопытным взглядом, наверное это и есть та самая, молчаливая королева. Рядом стоявший мужчина лет тридцати- тридцати пяти, внешне очень схожий с Эраром, даже на первый взгляд, очень крепко прижимал к себе очень хрупкую и явно напуганную русоволосую женщину.
Красоту этой тростиночки не уничтожили ни время, ни случившаяся с ней беда. И мужчина рядом с ней испепелял меня взглядом. Да уж, попросил Эрар о поддержке, а я со всем старанием да по больным мозолям. Даже сейчас, канцлер, а я уверена, что это он, обнимал так, что создавалась впечатление, что он прячет свою пару от всего мира. и пока я раздумывала над тем, стоит ли извиниться за свои неосторожные слова, произошло сразу несколько событий.
Ко мне подошли мои близкие, да не одни, а в сопровождение членов эльфийского посольства. Я искренне была рада видеть обоих эльфов. А уж Лернарин и вовсе давно был добрым другом.
А к Эрару подошли мой новый знакомый из сада и второй мужчина, бывший точной копией Эрара, только с небольшой поправкой на возраст.
И вот с этого момента, что-то пошло не так. Берд начал резко принюхиваться к воздуху и внимательно оглядываться, пока его взгляд не замер на ком то, прямо за моей спиной.
Изображать удивление я не стала. Я и так всю голову сломала, каким образом родилась Элина, если королевский род под проклятьем, которое, помимо всего прочего, ещё и препятствует деторождению.
Но кандидатов на отцовство было трое, отец Эрара, канцлер и их средний брат, тот самый, что в свое время подлил канцлеру зелье блокирующее связь с парой, благодаря чему, девушку смогли похитить и вдоволь поизмываться над ней. А насколько я помню из рассказа мамы, сестра девушки, оказавшаяся настоятельницей обители при храме богини Живы, особо не мелочилась и проклинала всех и каждого, кто имел отношение к страданиям её сестры. Причём сразу целыми родами.
А ведь мама Элины выхаживала именно проклятого аристократа, как рассказывала сама Элина, после того, как подарила Лернарину зелье, что готовила её мама. Значит, принимая во внимание белую шерсть волчьей ипостаси знахарки, и то, что её папаша страдал от неснимаемого проклятия, ведь условия его снятия, лично мне, представляются просто невыполнимыми.
Искреннее прощение и счастье жертвы. Каким образом? Была бы я счастлива после пережитого,
