«Этот Гален Кокс значит для меня больше, чем я думал». Виктор улыбнулся и в первый раз с тех пор, как прибыл в Найджелринг, почувствовал, что с его плеч спала небольшая часть бремени.
– Благодарю, Гален. Постараюсь оправдать ваше доверие.
– Не сомневаюсь, комендант, – произнес светловолосый капитан, встав, чтобы удалиться. – Помните, я просмотрел файл с данными на вас? Надеюсь, что те из нас, кто остался, смогут стать вашими соратниками.
Местоположение неизвестно
Дата неизвестна
Фелан Келл пытался сфокусировать взгляд, но огромный диск лампы, горевшей над столом, к которому он был привязан ремнями, оглушал обжигающими лучами, проникавшими прямо в мозг. Свет мешал разглядеть нескольких человек, стоявших вокруг и склонившихся над ним. Он был не в силах припомнить какие-то подробности или их количество. Впитав как губка химические препараты, которыми его нашпиговали, мозг начал давать сбои.
– Назови свое имя.
От резкого голоса вспыхнули слабые воспоминания, но Фелан еще не утратил волю к сопротивлению. Он отвечал, едва ворочая языком: – Фелан Патрик Келл.
– Фелан, ты знаешь, что означает имя, которое ты назвал? Не кивай. Говори. Скажи нам, что оно значит и почему ты носишь его.
– Мое имя исходит от кельтов и означает «волк» или «храбрый, как волк». – Нахмурив брови, он пытался припомнить, как объяснили ему родители выбор имени. – Феланом звали друга моих родителей, а Патриком был погибший дядя. – Теряя самоконтроль, он пробурчал: – Я Келл, потому что я такой.
Голова Фелана пошла кругом. «Они хорошо напичкали меня. Они не должны узнать, что знаю я...» Пытаясь собраться с силами или хотя бы восстановить логику в мыслях, он исчерпал остатки неповиновения и стал беззащитен.
– Фелан, ты был в Расалхаге. Сколько полков имеет на вооружении Расалхаг? Всего, включая наемников.
Услышав в новом голосе нотки уважения, Фелан про себя назвал его обладателя Исповедником. «А тот, другой, Вспыльчивый».
Фелан сосредоточился, вложив в ответ всю свою ненависть к Тору Мираборгу:
– У них на вооружении шестнадцать полков и несколько рот наемников, но они служат по большей части независимым Лордам.
В голосе Вспыльчивого звучало негодование:
– Так что же, ты врал раньше?
Ярость Вспыльчивого нравилась Фелану больше, чем наркотики, которыми напичкали его бренную плоть. Он ликующе улыбнулся:
– Дурачить вас – одно удовольствие.
Голос Исповедника отсек Вспыльчивого:
– Фелан, сколько полков имеет Синдикат Драконов?
Печаль встрепенулась в глубине Фелана, на сердце стало тяжело.
– Не знаю. В голосе Исповедника звучали нотки утешения.
– Но ты можешь предположить. Возможно, вы обсуждали этот вопрос во время подготовки.
Фелан судорожно вздрогнул, словно ударили по оголенному нерву.
– Нет, никакой подготовки. Ненавижу академию.
– Не думай об академии. Как ты оцениваешь мощь Синдиката? Я думаю, у тебя есть идеи. Поделись ими со мной. Что ты думаешь о них?
Фелан постарался чуть приподняться навстречу силуэту того, кого окрестил Исповедником, но ремень, перетянувший голову, не позволил. Тогда он подмигнул в направлении голоса и хрипло прошептал:
– По официальным данным, Драконы имеют сто линейных частей. Но они провели реорганизацию вооруженных сил Синдиката, соблюдая строжайшие меры предосторожности, поэтому трудно быть полностью уверенным, что у них происходит. Мой отец тоже говорил, что благодаря методам подготовки, заимствованным у Генеся и Рюкен, вооруженные силы Синдиката стали лучше сражаться.
– Понятно. – Исповедник вторил ему, также понизив тон. – Но если войска Синдиката так хороши, то почему они не захватили Расалхаг?
Молодой водитель робота как смог пожал плечами.
– Когда Расалхаг стал независимым, Теодор Курита сражался за Республику против своих же частей, предавших его. Не знаю почему. Спроси его самого.
– А как насчет Лиранского Содружества? Что у них на вооружении?
Фелан смущенно поежился от вопроса Исповедника. «Лиранское Содружество – мой дом!»
– Я не знаю.
Фелан услышал новый голос, раздавшийся за пределами круга света.
– Сэр, реакция скачкообразная на максимуме шкалы. Он замыкается.
– Что с уровнем кровяного давления?
– Семьдесят пять процентов.
– Дожми до восьмидесяти и засеки время, я продержу его пятнадцать минут. – Приказные нотки в голосе Исповедника исчезли, когда он снова обратился к арестанту: – Фелан, здесь мы все друзья. Сколько полков в составе Лиранского Содружества?
Фелан почувствовал себя, как будто уменьшился до размеров микрона и вознесся в небеса. Шнур от наручников показался алмазом, вонзившимся в его плоть. Он увидел, как скручиваются ленты, которые когда-то были его ногами, они скручивались и скручивались, пока не завязались в узел и боль не вспыхнула в его бедрах. Его шея вытянулась, а голова отвалилась и покатилась к ногам, шмякнувшись об пол и брызнув, как перезрелый плод.
Исповедник резко приказал:
– Сбрось уровень кровяного давления до семидесяти семи процентов. Его организм не сопротивляется, так как не развит химоиммунитет. У него сильная воля, и больше ничего.
Кто-то щелкнул пальцами. Звук, подобно орудийному залпу, отдался в ушах Фелана, но голос Вспыльчивого тотчас перекрыл его:
– Скажи мне, Фелан, что произошло с тобой в Найджелринге?
Фелан мгновенно воспротивился:
– Нет!
– Очухался! – выругался парень, следивший во время допроса за мониторами.
– Что, снова скачки выше крыши?
– Пожалуй.
– Серия щелкающих звуков раздалась со стороны аппаратуры.
– Нет, проблема не в технике. Циклограмма полностью зашкалила, это не просто всплески. На этот вопрос он реагирует так сильно, как будто из него вытряхивают душу.
Голос Исповедника привлек его внимание:
– Лига Свободных Миров имеет вооруженные силы. Сколько у нее полков? Фелан закрыл глаза.
– Кажется, семьдесят. Андурианцы потеряли большую часть своих подразделений, когда отделились, в войне с Конфедерацией Капеллана и потом, когда Томас Марик принял их обратно в Лигу. Марик все еще вынужден держать там войска, чтобы сохранить мир.
– А Федеративное Содружество... Сколько полков у них?
Фелан нахмурился. «Они хотят узнать о моем доме!»
– Сэр, сопротивление нарастает. Он увязал Федеративное Содружество с Лираном.
Исповедник заговорил спокойным скрипучим голосом, но Фелану казалось, что тот вынимал из ножен тесак.
– Если ты не можешь рассказать о Федеративном Содружестве, то нам придется задавать вопросы о Найджелринге.
– Нет! Нет, нет, нет, нет, нет... – Слова бессмысленно срывались с губ Фелана, многократно отражаясь в сознании под сводами его черепа. – Нет, нет, нет, не это. – Стыд пылал на его щеках, затем его словно в лихорадке охватила ярость и из глаз покатились слезы. «Федеративное Содружество слишком могущественно, чтобы кто-то осмелился ударить по нему».
– Вооруженные силы Федеративного Содружества включают сто три полка.
– Он все еще сопротивляется.
В голосе Исповедника звучало разочарование:
– Сто три полка и...
Фелан пытался удержаться от ответа, но плотина, которую он старался возвести, дала трещины.
– Дэвион и Штайнер объединили свои боевые части.
– Хорошо, очень хорошо, Фелан. – Кто-то ободряюще похлопал по его ноге. – Продолжай сотрудничать с нами – и скоро все завершится. Сколько полков имеют вооруженные силы Лиранского Содружества?
Наемник напрягся всем телом. Он старался утаить информацию, но голос в его голове нашептывал обольстительные аргументы, которые, как ржавчина, разъедали его намерения. «А что вообще лиранцы сделали для тебя, Фелан? Они унизили тебя и вышвырнули из Найджелринга. Вспомни, сколько раз ты клялся отомстить, если хватит силы. У тебя нет силы, но у них она есть. Тебе лишь надо рассказать им, что они хотят узнать, и ты избавишься от позора».
Фелан чувствовал, словно миллион огненных муравьев набросились на его плоть, пожирая ее. В своем мозгу он пытался отыскать информацию о количестве боевых частей Лиранского Содружества, но вместо этого опрометчиво бросился в рассуждения о том, почему он не может предать Содружество. «Мои отец и мать были фанатично преданы роду Штайнеров. Виктор Штайнер-Дэвион – мой троюродный брат. Предать Содружество – означает предать их, предать всех, кого я люблю. Я не могу!»
Голос Исповедника стал резким:
– Доведи его до восьмидесяти и затем сразу сбрось.
В его словах наемник услышал угрозу и пытался собрать все силы, чтобы воспротивиться действию препаратов, но ему никогда бы это не удалось. Он почувствовал дрожь в ступнях и понял, что волна началась в миллионах клеток, из которых они состояли. Она поднялась выше колен, усилилась и устремилась в бедра. Он увидел, как все тело заколыхалось на многоцветном ветру. Когда мощь волны стала совершенно невыносимой, она неожиданно взорвалась огненными брызгами в его мозгу.
