ну, насчет того, что я предложила… Кстати, это вышло совсем не так, как я планировала, и мне, конечно же… ну да ладно. Я знаю, что я сказала «неделю», но на самом деле твой ответ мне понадобится раньше.
– Раньше?
– Лучше бы прямо сейчас. – Она скорчила извиняющуюся гримасу. – Я покидаю Яшмы. Сразу же после нашего разговора я отправляюсь в порт.
– Но… у тебя же ничего с собой нет. Одежда там, я не знаю… Драгоценности, косметика, еще что-нибудь?
Кип чувствовал себя все глупее с каждым произносимым словом.
– Мои рабы уже пронесли все на корабль. Официально я в Хромерии в роли заложницы, так что мне запрещено покидать ее без разрешения. Я не могу нести ничего сама, иначе шпионы твоего деда догадаются, что я собираюсь уезжать.
– А-а.
Конечно же, для этого было слишком поздно: Андросс уже все знал. «Он всегда все знает, будь он проклят! Будь он тысячу раз проклят и низвержен в адские костры!»
Костер… Пламя поглощает фигуру женщины… Ее кожа пузырится, кровь шипит, закипая…
«Дыши. Дыши глубже… Так, ты вернулся в настоящий момент. Теперь оставайся в нем».
Он ведь так и не решил, что ему делать! Надо было взвесить все за и против заранее, пока у него была возможность подумать, не отвлекаясь на ослепительно прекрасную женщину, стоявшую прямо перед ним.
«У тебя же язык без костей, ну так используй его к своей пользе».
– Знаешь, – признался Кип, – я ведь так и не решил, что мне делать. Мне надо было взвесить все за и против, пока у меня была возможность подумать, не отвлекаясь на ослепительно прекрасную женщину, стоящую прямо передо мной… Ты слишком красива. Наверняка ты и сама знаешь, какое впечатление производишь на мужчин. Ты пытаешься меня соблазнить?
– Что-о? – переспросила Тизис с недоверием. – То есть спасибо, конечно, но о чем ты вообще говоришь?
– Я спрашиваю, пытаешься ли ты меня соблазнить.
Внезапно у нее сделался сконфуженный вид.
– Я думала, тебя не интересуют отношения…
– Что-о?! – в свою очередь переспросил пораженный Кип.
– Я поспрашивала людей, пока у меня было время, и я пыталась найти к тебе подход. Никто даже не смог вспомнить, чтобы ты проявлял какой-либо интерес к девушкам! Мне сказали, что у тебя есть комнатная рабыня, с которой ты ни разу не спал… Вот я и решила, что ты вообще этим не интересуешься. Именно поэтому я постаралась, э-э… воззвать к твоей человечности. Поверь, если бы я решила, что будет проще потрясти перед тобой сиськами, я бы сделала это не задумываясь!
– Что… Что-о? Что?!
И тут Кип не выдержал и принялся смеяться. Его дед, как это ни бесило, был прав насчет Тизис, хотя и исходил из неверных посылок. Он думал, что она призовет Кипа себе на выручку, поскольку она умная девушка, и с ее стороны это будет ловким ходом. Тизис сделала это потому, что считала Кипа аскетом.
– Я ужасно извиняюсь, – проговорила Тизис. – Ты хочешь сказать, что ты не…
– Нет, – отозвался Кип, все еще ухмыляясь. – В смысле, мне интересны отношения, но… э-э… ну, то есть в моей жизни действительно нет секса, но это не мой выбор. То есть я еще девственник, но…
Он на мгновение прикрыл глаза. «Я что, и вправду сказал это вслух? Орхолам, пусть этот пол разверзнется и поглотит меня!»
Кип приоткрыл один глаз: Тизис стояла раскрыв рот, с потрясенным видом. «Ну давай же, язык без костей, мели дальше!»
– Я хочу сказать, Тизис, что нахожу тебя очень красивой, и не в каком-то там абстрактном смысле. Так что мое прежнее отвлеченное влечение к тебе – хотя его, понятное дело, несколько охлаждал тот факт, что ты, по моим представлениям, пыталась меня убить, – со временем становится все более интенсивным и все более личным.
Было видно, что этот витиеватый комплимент возымел действие на Тизис: она слегка порозовела и поглядела на него словно бы по-новому.
Прежде чем она успела заговорить, Кип продолжил:
– Но дело не в этом влечении – будь оно обычной влюбленностью мальчишки, которым ты меня, по-видимому, считаешь, или чем-то более прочным и заслуживающим внимания. Оно существует чисто теоретически.
Он видел, что Тизис задумалась над его словами и что они произвели на нее впечатление. Теперь она относилась к нему не как к ребенку, пусть даже слишком зрелому для своего возраста, – в ее глазах распускались зеленые ростки уважения.
– Ну хорошо, – сказала она, – если дело не в этом, то в чем же?
– Если я так поступлю, то пойду против воли деда. А он теперь не просто Красный люкслорд – он промахос; притом что все боялись его, еще когда он был просто Красным. Он не прощает оскорблений. Мне понадобится защита – твоя и твоей сестры Айрин, по меньшей мере на несколько лет.
В его словах была доля правды, однако большей частью это было сплошное вранье, и Кипу было неловко от того, как легко оно сорвалось с его губ. Тизис, однако, отнесла его смущение на счет необходимости просить защиты у женщины – хотя, конечно же, после времени, проведенного Кипом в обществе Белой и Каррис, это не могло быть для него проблемой.
– Пока длится война, твой дед ничего с тобой не сделает. Иначе он рискует потерять не просто поддержку моей семьи, но и весь Рутгар. А когда война закончится… стоит ли загадывать так далеко?
Она была права: фактически в качестве политического альянса их союз был гораздо выгоднее для Гайлов, чем для Маларгосов. Хотя Тизис и чувствовала шаткость своего положения – и Андросс намеренно держал ее в изоляции, чтобы она ощущала это более остро, – ему была необходима уверенность, что Рутгар твердо стоит на стороне Хромерии. Война была в разгаре, и ему были нужны бездонные сундуки Маларгосов, чтобы финансировать боевые действия.
Если их брак состоится, Андросс укрепит свой фланг и заодно уберет Кипа подальше от Хромерии, где он может вызвать проблемы. Даже в случае измены Кипа эти цели все равно будут достигнуты. С другой стороны, если Кип окажется послушным, у Андросса будет свой шпион в самом сердце семейства Маларгосов.
«Стоит ли загадывать, что будет, когда закончится война? Андросс Гайл, несомненно, считает, что стоит».
А что получит сам Кип за участие в этом проекте? Жену, которой предстоит унаследовать состояние, место рядом с самым средоточием власти, плюс репутацию человека, бросившего вызов Андроссу Гайлу – что, если это сойдет ему с рук, наверняка будет считаться отчаянной храбростью. После войны они с
