у кота в марте.
— А ты в темноте хорошо видишь?
— Лучше, чем обычный человек, но не сова же я.
Всё-таки поняв, что идти дальше смысла нет из-за непроглядной темноты, Фиона начала искать место для привала. В их ситуации без палаток, спальников и ковриков важно было выбрать точку не просто безопасную, но и тёплую. Она повела Веду немного в сторону от тропы, туда, где начиналась невысокая холмистость. Обрывистый и плотно заросший подлеском склон, оказался настоящей находкой. В небольшом углублении между камнями у подножия, где деревья росли гуще и ветер практически не чувствовался, это было почти идеальное место, и Фиона оценила его.
— Так, здесь и остановимся. — она присела, проверяя землю. — Мох сухой, ветром не продувает, склон защищает. Надо подстилку из еловых лап наложить да слой потолще сделать, чтобы от земли не тянуло.
— А где лапы возьмём?
— Где-где? В Караманде. Оглянись вокруг-то. Ах ну да, ты ж слепошарик. Да тут ель вон растёт, ломай нижние ветки, которые дохлые самые, и принеси. Не ной, не развалишься. Только аккуратно и тихо.
— Да почему я? Ты сильнее меня…
— Потому что я буду нам топчан делать. Разделение обязанностей это называется.
Веде пришлось подчиниться. Далеко от своей подруги ей отходить не хотелось, поэтому она начала аккуратно общипывать ближайшие ёлки, и вскоре из темноты послышалось: «Ай! Ой!» вместе с каким-то треском. Фиона пошла помогать, потому что криворучка явно не справлялась.
— Вот блииин, я вся искололась!
Собрав ветки, они выложили импровизированную подстилку, поверх лап Фиона накинула ещё сухого мха, чтобы смягчить перину, а также нагромоздила веток поверху, получилась своеобразная крыша.
— Раздеваться не будем, — констатировала она.
— Так я и не думала… — пробормотала Веда.
— Обнимемся, так будет теплее.
— А костёр?
— Какой нахрен костёр? — Фиона возмутилась. — Мы, может, тут последняя горячая точка на километры вокруг. Костёр ей. А может, сразу в воздух пальнём, чтобы не заморачиваться? Пусть все подтягиваются, кто хочет!
— Да всё-всё! — Веда вытянула руки вперёд. — Поняла я…
Кое-как улеглись между камнями на свою елово-замшелую кровать. Несмотря на то, что эта постель всё равно покалывала, она была такой удобной, что Веда сразу почувствовала облегчение, особенно в ногах, и могла бы вмиг уснуть, но тут на неё нагромоздилась квази.
— Пипец, у тебя лапа тяжеленная, хочу я тебе сказать, — прохрипела Веда, тщетно пытаясь пошевелиться под увесистой рукой Фионы.
— Тише ты, — лениво пробормотала та, устраиваясь поудобнее. — Дай поспать нормально.
И без всякого стеснения положила свою голову прямо на Ведину, как на подушку. Та только вздохнула, зажатая между камнем, ветками и массивным квазом. Справедливости ради, Фиона оказалась довольно горячей — температура тела у неё выше, чем у Веды. Класс, обогреватель.
— Мне страшно… — шепнула блондинка, зябко втягивая голову в воротник. — А вдруг нас ночью съедят?
— Не съедят, — Фиона зевнула так широко, что хрустнула челюсть. — У меня сон чуткий, не забывай: я всё слышу и чувствую острее, чем ты вообще когда-либо. Будь спок. И не смей пердеть.
— Очень остроумно…
Квази буквально через полминуты отключилась, просто вырубилась, как будто у неё в голове был выключатель.
А вот Веда так просто сном уже не взялась, потому что как только она начинала закрывать глаза, в сознании сразу всплывали тревожные мысли: а что, если где-то совсем рядом крадётся что-то большое и зубастое, а вдруг кто-то наблюдает за ними из чащи… и каждый шорох вызывал у неё новый приступ паники. Она вздрагивала от треска ветки, прислушивалась к дуновению ветра, стараясь различить, не дыхание ли это кого-то заражённого. И так продолжалось почти час, пока тело, измотанное усталостью, страхом и холодом, не сдалось, и Веда наконец провалилась в неглубокий сон.
Но не успела она насладиться этим хрупким покоем, как случилось худшее. Фиона начала храпеть, причём не просто храпеть, а храпеть на всю питерскую, будто её лёгкие работали в режиме дизельного генератора. Звук был настолько мощным и неприлично стабильным, что его, скорее всего, слышали все в радиусе километра. Веда шикала на Фиону, цыкала, пиналась и даже разок щипнула её за нос, но миссис «У меня чуткий сон, будь спок» и бровью не повела, потому что спала как в коме, и в неё хоть из базуки стреляй — не проснётся.
А лес между тем будто подзадоривал: начал шептать листьями, трещать сучьями, и даже пара настораживающе живых шагов прозвучали где-то неподалёку, и всё это — под аккомпанемент зловещего Фиониного храпа, отчего Веда сжалась в комочек. Но как ни крути бодрствование не могло долго продолжаться даже при постоянных раздражителях, и обессиленный и вымотанный организм девушки сдался.
Сколько ей удалось проспать, она не знала, но разбудила её тупая боль в спине, отлежанной на жёсткой неудобной подстилке, и что-то тёплое, вязкое и неприятно липкое, что медленно капало ей на лицо, да ещё и запашок гаденький. Она уже собиралась возмутиться и сказать Фионе, с фига ли она свои слюни на неё во сне пускает, но сначала поморщилась и приоткрыла глаза. И тут же увидела её.
— ААААААААААААА!!! — завизжала она во всё горло, вскакивая, будто подброшенная пружиной, и, не разбирая куда несётся, бросилась в лес прочь из елового гнезда.
Над местом, где только что спала Веда, показалась свежая пустышка. Новообращённая, в слегка драном туристическом комбинезоне, с заплетёнными в тонкую косу светлыми волосами и в красной шапочке тянула руки к Веде, поливая её слюной от разыгравшегося аппетита. И если бы не здоровенный валун с той стороны, то точно добралась бы до неё во сне.
— Чё орёшь? — раздался голос из кустов, и оттуда поднялась Фиона с голым задом.
— Там! Там пустыыышка! — завыла Веда, наконец остановившись и обернувшись.
Пустышка тем временем всё же победила камень, завалившись в люльку, и нелепо завозилась в еловых ветках.
— И чо? Подай лопух! — флегматично ответила Фиона, усаживаясь обратно и деловито осматривая округу.
Веда, всё ещё в шоке, сморщила лицо, но, не отрывая тревожного взгляда от пустышки, принялась рвать лопухи и угрюмо подавала их своей сруле.
— На! С ней надо что-то делать!
— Дай закончить утренний туалет, и я с ней разберусь, — с безразличной интонацией сообщила Фиона. — У тебя, кстати, вообще нет чувства такта.
Веда побелела.
— Ты! Ты меня оставила одну! Она была надо мной! Меня чуть не сожрали, между прочим!
— Я отошла на три метра. Ситуация была под контролем.
— То есть ты видела её?! — в голосе Веды появилась куда большая истерика.
— Ну да, она
