Они стояли, ухватившись за поручни над головами. Дод брезгливо морщился, поглядывая на мрачных людей в робах, Кирик прикидывал соотношение сил, Тимур напряженно взвешивал все за и против, а Бриус просто радовался, как щенок, которого вывели на прогулку.
Увидев, что капитан направился освобождать зеков, Очкарик вздохнул и сказал, обращаясь не то к себе, не то к молодому Гаутимцу:
– Какого хрена ты тут делаешь. Сидел бы дома, как нормальный человек.
Бриус повернулся к нему.
– Ты что! У меня таких приключений за всю жизнь не было!
Очкарик еще раз вздохнул и покрепче взялся за поручень. Движение в городе было очень спокойным, водители ездили неторопливо, и Сильвии приходилось много маневрировать и обгонять. Автобус сильно мотало. Полицейская сирена как будто немного отдалилась.
– Когда-то и я был таким же дураком, – сказал Дод. – Теперь жалею, только ничего уже не вернуть.
– Да ладно, брось, – сказал Кирик и потрепал его по спутанным, грязным волосам. – На самом деле ты так не думаешь.
– Не знаю, – серьезно ответил Дод.
Он и правда не знал.
Вскоре заключенные были освобождены. Они потирали затекшие руки и громко шутили. Последним Тимур освободил Фун-Бархана, который сразу же встал, упершись головой в потолок и цыкнул на всех.
– Не время для веселья, – сказал он, когда шумная ватага успокоилась.
– Далеко нам еще? – спросил Тимур, выглядывая в окно.
Показалось, что мелькнула какая-то тень. Не хватало еще летательных дронов, подумал он, и тут же в воздухе загремели гнусавые, тарахтящие от помех, слова.
– Требуем немедленно остановиться и прижаться к правой стороне дороги. Повторяем, немедленно остановитесь и прижмитесь к правой стороне дороги.
Сильвия, разумеется, и не подумала выполнять распоряжение и только добавила газу. Несколько небольших гиперциклов впереди образовали затор, и автобус с треском проехал между ними, расшвыряв в стороны. От удара у Дода клацнули зубы.
– Боевые дроны Стражей, – сказал Фун-Бархан, пригибаясь, чтобы посмотреть в окно. – Дайте коммуникатор.
Тимур достал устройство из кармана и протянул великану. Тот сделал вызов.
– Нужно встретить на подходе, – сказал он вместо приветствия.
– Полицейские гиперциклы и дроны, – сказал он, отвечая на чей-то вопрос.
– Не знаю, – сказал он и отдал коммуникатор Тимуру.
Раздались хлопки выстрелов. Фун-Бархан прошел через салон к кабине. Если бы он расставил руки, то мог бы одновременно дотянуться до двух противоположных окон.
– Стреляют два раза холостыми, а потом врежут боевым, – сказал он. – Рули влево, там самая оживленная магистраль.
– Требуем немедленно остановиться, – трещал голос, многократно усиленный динамиками.
Сильвия резко повернула влево. Автобус занесло. Завизжали покрышки, задний бампер саданул о бетонный разделитель дороги и с грохотом отвалился. Несколько зеков, не успев ни за что ухватиться, попадали в проход.
– Эй, шеф! – послышался жалобный голос. – Чай не дрова везешь, а?
Дод вцепился одной рукой в верхний поручень, а другой в спинку кресла. То, что происходило, ему не нравилось еще больше, чем сидеть в камере в ожидании суда Стражей. Конечно, не хотелось садиться в тюрьму, но внутренне он свыкся с этой мыслью и чем-то она его даже грела. Было в ней зерно справедливости, и к тому же она означала, что их полные опасностей приключения, наконец закончены.
Автобус мчал на предельной скорости, обгоняя и тараня автомобили и гиперциклы.
– Эй, что там впереди? – спросила Сильвия, указывая на скопление транспорта.
Дорожные знаки мигали красным светом. Три раза подряд грохнули холостые выстрелы. Совсем рядом с автобусом.
– Предупреждаем! – опять заладил гнусавый.
– Да пошел ты, – крикнула Сильвия и обратилась к Фун-Бархану. – Куда рулить, верзила? Похоже, тут пробка.
– Давай по тротуару. Потом выскочишь на главную, – ответил он, напряженно всматриваясь вдаль. – Пробки в Прозектории бывают, только, когда пропускают кого-то важного. Значит на главной должно быть свободно.
Девушка крутанула руль и автобус, пробив пустую лавочку и несколько чахлых кустиков, вылетел на пешеходную зону. Народу было не много. Сильвия отчаянно сигналила, люди, уворачиваясь, прыгали в стороны и падали на чистую ухоженную мостовую и друг на друга.
Лысые пассажиры, не выдержав, заулюлюкали. Бриус тоже поддался ажиотажу и завопил. Витрины магазинов мелькали в полуметре от окон автобуса с правой стороны, а с левой проносились кусты, скамейки и ошалелые, испуганные пешеходы.
Пара боевых дронов Стражей летели следом, по разные стороны, на высоте двух-трех метров. Боевой залп дали без дополнительного предупреждения. Две очереди прошили крышу, разорвав половину ее на клочки. Закричал арестант и упал в проход, зажимая рану на боку.
– Быстрее! – крикнул Фун-Бархан. – Быстрее давай!
Но Сильвия и так втопила педаль до упора и не отпускала. Одной рукой она зажала кнопку клаксона, а другой пыталась, как могла отворачивать от зазевавшихся Гаутимцев. Кирик затащил раненого на кресло и сел рядом, пытаясь оказать первую помощь. Кто-то из зеков, сидящих рядом, снял робу и футболку и предложил использовать их, как бинт.
– Требуем немедленно остановиться, – гремел голос снаружи.
Снова послышались сирены. На этот раз впереди.
– Если впереди заслон, нам конец, – сказал Дод.
Он вжал голову в плечи. Его нос и уголки губ все время дергались, словно у осторожного напуганного зверька.
Ветер со свистом гулял по салону, швыряя горстями песка и мелких камешков. Раздалось несколько одиночных выстрелов и снова включилась гнусавая речь.
– Оружия у нас никакого? – крикнул Тимур.
– Никакого, – ответила Сильвия.
– Скажи ей, пусть посмотрит внимательнее, – прикрывая лицо рукой, сказал Дод. – В кабине должны быть, по крайней мере, шокеры.
Действительно, в кабине за алюминиевой шторкой оказались четыре дубинки-шокера. Очкарик взял одну из них, развинтил крышку и замкнул провода. Раздался сухой треск и дубинка, словно волшебная палочка, засеребрилась электрическими молниями.
– Кого будем бить, приятель? – спросил Фун-Бархан.
Очкарик аккуратно протянул оружие.
– Кидай в дронов, – сказал он. – Только не целься долго, а то без предохранителя эта штука быстро расплавится вместе с твоей рукой.
Гигант взял дубинку за основание двумя пальцами, стараясь держать подальше от лица, словно это была ядовитая змея. Быстро прицелился и сквозь дыру в крыше метнул в летящего дрона.
Бросок оказался точным. Блестящий каплевидный аппарат задергался в воздухе, миниатюрные черные крылья завибрировали, пытаясь удержать равновесие, а потом дрон со всего маху воткнулся в землю. Заключенные радостно завопили, а вместе с ними Бриус и даже Дод.
– Молоток, очкарик, – похвалил Фун-Бархан. – Давай еще.
Автобус тем временем объехал по тротуару пробку и, снеся мусорные баки и овощную лавку, выскочил на главную магистраль. Спелые тирмалины разлетелись, как гигантские красные яйца и размазались по дороге густыми кровавыми кляксами. Один разбился о ветровое стекло, заляпав три четверти обзора.
– Куда ехать? – закричала Сильвия.
– Включи стеклоочистители!
Девушка лихорадочно защелкала переключателями, но нужный никак не находился. Она пригнулась к самому рулю, всматриваясь в небольшой чистый участок.
– Поворачивай! – крикнул Фун-Бархан, заметив, что они несутся на заграждение.
В последний момент Сильвия ушла влево. Оставшийся боевой дрон выпустил длинную очередь, не теряя времени на предупреждения и требования. Все заряды прошли справа, распахав дорожное покрытие.
– Кто это впереди? – спросил Тимур, высунув голову в окно, чтобы наблюдать за дорогой.
По пустой магистрали гнал кортеж из шести матово-черных гиперциклов и белого турмобиля, который они окружали. Они двигались в попутном направлении, быстро, но без спешки, не обращая внимания ни на выстрелы, ни на бешено виляющий автобус позади.
– Это принцесса Горцев, – сказал Фун-Бархан, прицеливаясь и бросая приготовленный Додом шокер.
На этот раз промахнулся. Дрон сделал правильные выводы из гибели товарища и летел теперь выше и дальше.
– Требуем немедленно остановиться!
– Получай! – Фун-Бархан со всей своей могучей силы метнул третью дубинку.
Попал точно в лобовую часть. Дубинка звякнула и отлетела, сверкнув на последок острыми электрическими зигзагами. Дрон клюнул носом, качнулся, но быстро выправил полет и дал ответный залп. Остатки крыши превратились в труху и разлетелись, как конфетти. Кто-то в дальней части салона истошно закричал. Тимур заметил, что весь пол и часть окон были в крови.
