– Потому что теперь я люблю другую, – признался он, с трудом выталкивая из горла слова, и, решившись, добавил хриплым шепотом: – Я люблю вас…
На это ушли все его внутренние ресурсы. Обмякнув, Морис уселся мимо кресла, на темно-розовый ворсистый пол.
– Это у него отходняк после «Вектина-гаммы», – спокойно заметила Лейла, обращаясь к Генри.
– Мы уже на месте, иду на посадку, – жизнерадостно отозвался киллер. – Морис, сам дойдешь до дверей или тебя проводить?
– Проводить, пожалуйста, – задремавший страх опять поднял голову. – Главное – двери!
– Генри, накинь мое манто, – деловито посоветовала Лейла, когда машина опустилась на площадку перед корпусом. – В этом шкафчике, внизу.
Тот завернулся в роскошные серебристо-черные меха, а Морис заранее обхватил руками плечи. Вышли наружу, использовав шлюзовой режим, чтобы Лейла в ее сотканном из паутины кимоно не замерзла.
Сугробы искрились в желтом, белом и оранжевом свете мобильных фонарей. На катке и на ледяных горках, как обычно в этот час, полно народу. У Мориса зуб на зуб не попадал. Бегом дошли до крыльца. За дверью, как полагается, вестибюль – все в порядке.
– Завтра свяжемся.
Генри откровенно торопился.
– Подожди, – остановил его Морис. – Ты сказал, помнишь, что Вероника Ло и Лейла похожи не случайно, почему?
– А, дело в том, что обе девушки обладают некоторым сходством с представителями аристократии одной нечеловеческой расы… Но эта история, во-первых, длинная, а во-вторых, такая, что ее не на ночь рассказывать.
Киллер подмигнул, кутаясь в женское манто, и скрылся за дверью.
«Ну и черт с тобой!» – расстроенно подумал Морис и направился через тускло освещенный вестибюль к лифтам.
Бланка устроилась в одном из продуваемых сквозняками холлов с ободранными светлыми стенами и броско раскрашенной, но расшатанной мебелью. После скандала на Хрустальной вилле Морис с ней не разговаривал и вел себя так, словно они вообще не знакомы, и у нее выкроилось время для просмотра последних выпусков реалити-шоу «Найди свою половинку».
Там все было по-прежнему: бури в аквариуме, скат с зеркальными зубами, кокетливые и беспомощные уловки Моники… Через полчаса Бланке стало скучно, и она, изнывая, то начинала следить за черепахой-уборщиком, которая со скрежетом ползала по полу, то поднимала голову и смотрела в окно (снег тихо сыплется на открыточные елочки и громадную ледяную горку), то снова переводила взгляд на экран дешевого карманного плеера – с таким чувством, словно выполняла тягостную повинность. Надоели ей эти «половинки» – до оскомины, до скрежета зубовного, до бешеного желания расколотить их аквариум к чертовой матери… Разумеется, ей тут же стало за это стыдно.
Неизвестно, до чего бы еще Бланка дошла, но тут просигналил передатчик, болтавшийся на поясе рядом с брелком.
– Привет! Ты прилетишь ко мне в гости? Мультики посмотрим, у меня есть всякие… А то мне сегодня долго под капельницей лежать, потому что завтра мы с Чеусом на целый день пойдем в ЗИП, смотреть рыцарские турниры. Приходи…
– Хорошо, – выключив плеер (ведущая-скат так и не успела договорить остроту в адрес кого-то из половинок), согласилась Бланка. – Я буду часа через два.
– За тобой слетает Чеус.
– Тогда я должна ему объяснить, как меня найти…
– А он уже знает, где ты живешь.
Значит, телохранитель Марсии по крайней мере наводит справки о тех, с кем его маленькая подопечная заводит знакомства, хотя бы это радует.
Чеус появился через полчаса и позвонил не из машины, как Бланка ожидала, а из холла. Наверное, ему хотелось посмотреть изнутри на новогоднюю резиденцию, а дежурные охранники ушли, как обычно, кататься с горки. По идее, автоматика не должна была пропустить постороннего дальше первого этажа, но если наладчики здесь такие же, как Морис… Бланка сама на себя рассердилась: нехорошо так думать о ком бы то ни было.
Подкрасив веки перламутрово-серым карандашом, она набросила на плечи «пилотскую» куртку и вышла из номера в коридор. По случаю воскресенья там было безлюдно.
Гинтиец стоял посреди холла, где со стен осыпались блестки. Смуглый, непроницаемый, по-армейски подтянутый, в черной трикотажной рубашке и мешковатых штанах с накладными карманами, заправленных в высокие «спецназовские» ботинки.
Уловив звук приближающегося лифта, Бланка испуганно остановилась: лишь бы не Морис, еще не хватало, чтобы они с Чеусом опять столкнулись!
Из лифта вышла Шоколадная Анджела в замызганном офисном костюме, лиловом с серебряным кантом и с большим блестящим шаром под мышкой.
На шаре чернел штамп:
«Для репетиций. Выдавать под личн. отв.»
Бланка с облегчением вздохнула.
Чеус и Анджела вскользь поглядели друг на друга, ничего особенного, но, когда разминулись, гинтиец неожиданно обернулся. Повернувшись вслед за ним, Бланка увидела, что Анджела тоже остановилась и тоже глядит на Чеуса, прижав локтем свой шар так, что он слегка деформировался.
Внимательные голубые глаза Шоколадной Анджелы и глубоко посаженные темные глаза гинтийца, при всех внешних различиях, показались Бланке зеркально похожими – они смотрели с одинаковым выражением.
«Словно встретились два хищных животных одной породы…»
Это странное безмолвное противостояние длилось две-три секунды. Потом Чеус с Бланкой вошли в лифт, Анджела направилась через холл к левому коридору.
– Кто это?
– Наш супервайзер. Вы ее знаете?
– Может, знаю, может, нет. Я за свою жизнь столько разного народа повидал, что всех не упомнишь.
– Мне показалось, что вы знакомы, – поплотнее запахивая куртку – уже вышли на мороз, – объяснила Бланка.
– Может, и знакомы. Сюда!
Запорошенный снегом аэрокар стоял у крыльца. В кабине было тепло, девушка с удовольствием устроилась в мягком кресле.
Машина взмыла над еловым лесом, погрузилась в пухлую облачную перину.
Бланка заметила, что Чеус, обращаясь к ней, по-особенному смягчает голос, чего раньше не наблюдалось.
«Если он собирал информацию, кто я такая, он уже знает про Вьянгас. Ага, похоже… Некоторые люди чувствуют себя виноватыми за то, что с нами случилось, и теряются – как себя со мной вести. Так что лучше никому об этом не рассказывать. Лишь бы он Марсии не сказал… Она для такого еще маленькая».
Бланка машинально теребила брелок с портретом. Перехватила взгляд Чеуса – понимающий, сумрачно задумчивый.
«Ну, конечно, он знает».
Марсия лежала не просто под капельницей, а в «коконе», и Бланка вначале испугалась, но девочка выглядела бодрой, хотя рожица у нее была раздосадованная.
– Это полная очистка крови и вывод токсинов, оно бывает раз в месяц. А завтра мы целый день в ЗИПе гуляем, поэтому некогда будет капельницу ставить. Пойдем с нами?
– Не могу, у меня занятия.
Бланка придвинула кресло, села рядом.
– Ты раньше видела «коконы»? Одна моя знакомая девочка сказала, что они похожи на хрустальный гроб из сказки.
– Совсем не похожи. Я к ним привыкла, когда была маленькая и полгода провела в больнице.
– А почему ты лежала в больнице?
– Оказалась в неподходящее время в неподходящем месте. Чем об этом, давай лучше мультики посмотрим.
На стене напротив был большой экран, расположенный достаточно высоко – в самый раз для зрителя, находящегося в «коконе». Бланка откинула до упора и зафиксировала спинку кресла. Время от времени она поглядывала на Марсию: если происходило что-нибудь забавное, та звонко смеялась, и тогда подсоединенные к ее сосудам тонкие трубки, наполненные темной венозной кровью, слегка подрагивали.
«Дети не должны так расплачиваться за игры взрослых. Хорошо, что ее обещали вылечить…»
Потом появился Чеус, отключил системы «кокона», и после обеда Бланка с Марсией и охранником отправились в макадийский зоопарк.
Вечером, когда подошло время лететь обратно, девочка вдруг перестала улыбаться и тихим встревоженным голосом попросила:
– Бланка, не езди туда, куда ты собираешься!
Ее глаза с расширенными зрачками показались Бланке в этот момент двумя карими безднами. Наверное, если смотреть в них долго и пристально, начнет кружиться голова.
– Да я никуда не собираюсь.
– Не езди туда, – еще тише повторила Марсия. – Тебя там завалит снегом и камнями. Не надо…
Бланка поежилась, как будто ей за шиворот и вправду попал снег.
– Никуда я не собираюсь, я же сказала. У меня занятия.
«День странных разговоров», – усмехнулась она, возвращаясь после ужина к себе в номер.
Четверть часа назад Шоколадная Анджела подсела к ней в столовой и поинтересовалась, что это был за гинтиец.
– Он работает охранником у моей знакомой.
– Что за человек? – суховато, с непонятным нажимом, спросила Анджела.
– Не знаю. Я всего третий или четвертый раз его видела.
Бланке не хотелось кому-то рассказывать о Марсии и Чеусе. Общение с ними – это ее частная жизнь. Имеет ведь она право на частную жизнь?
