Генри с ней знаком.
Ее зовут Лейла.
Значит, никакая она не робот.
Страх вернулся, по спине забегали мурашки – опасное находится за спиной, прячется в гуще разноцветных хищных актиний, – но Морис настолько был заворожен девушкой, что почти не обращал на это внимания.
Вокруг полно народу, что ему сделают при свидетелях?
Он поднес к глазам бинокль. Генри и Лейла дружески болтали. Разговаривая, она вынула из своей прически пару драгоценных шпилек, и волосы иссиня-черной сверкающей волной скользнули на плечи. Они оказались не слишком длинные, до середины лопаток. Генри, улыбнувшись, наклонился к ней. Легкий поцелуй в губы. Лейла тоже улыбалась. Потом киллер исчез из поля зрения, а девушка сомкнула тонкие пальцы с серебряными ноготками на ножке бокала и беззаботно откинулась в кресле. Она словно не замечала, что все на нее смотрят. Или, что еще поразительнее, замечала, однако это совершенно ее не стесняло.
Опустив бинокль, Морис увидел, что киллер направляется к его столику. Нужно договориться о времени вылазки на лыжную базу до конца недели, чтобы опередить этих чокнутых сектантов.
– Что это за девушка? – выпалил он, когда Генри подошел.
– Какая девушка? – тот притворился, что не понимает, о ком речь.
– С которой вы разговаривали!
– Это Лейла, – с невозмутимым видом, словно такого комментария вполне достаточно, Генри уселся в кресло. – Морис, вы как будто хотели что-то еще обсудить?
– Если вы поедете, надо назначить день, тогда я отпрошусь у супервайзера. Вы не могли бы меня с ней познакомить?
Морис сам от себя не ожидал такой прыти. Наверное, это «Марадига» сделала его смелым и бесцеремонным. И еще страх, что Лейла, мелькнув серебристым наваждением, исчезнет из его жизни, и он никогда больше ее не увидит.
Генри старался увести разговор в сторону. Из его уклончивых реплик следовало, что Лейле лучше не досаждать – это может закончиться плохо, и он ни в какую не соглашался рассказать о ней побольше.
Морис напрочь забыл и о зловещей профессии собеседника, и о своих преследователях, притаившихся за декоративными голограммами, и даже о потусторонних Комнатах. Главное – познакомиться с Лейлой! В ходе спора (он упрашивал, Генри ускользал, как рыба в воде, ухитряясь не проронить ничего определенного) они перешли на «ты».
– Передай ей, что она похожа на Веронику Ло, и я сначала принял ее за Веронику, это как бы предлог… – попытался Морис проторить окольный путь.
– Между прочим, это сходство не случайное, – усмехнулся Генри. – Но сравнивать Лейлу с Вероникой Ло не стоит, она может расценить это как оскорбление.
– Почему? – удивился Морис. – Любой девушке будет приятно, если сравнить ее с топ-моделью.
– Только не Лейле. Я бы не посоветовал после такого комплимента попадаться ей на глаза. Для наглядности, разница между Вероникой и Лейлой такая же, как между вот этим незамысловатым гламурным светильником над нашим столом и молнией, раздирающей ночные небеса.
Еще час назад Морис не стерпел бы, поставил бы на место подлеца, вздумавшего пренебрежительно отзываться о Веронике Ло. Но сейчас это почти его не задело, он думал только о Лейле.
– Может, если позвать ее к нам, она будет не против хорошей компании, а?
– Если бы она захотела, она бы давно уже была здесь. План базы у тебя с собой?
– Нет, – стрельнув глазами по сторонам, прошептал Морис. – Я его спрятал. Об этом лучше не тут.
Филигранный цветок из черного металла, прицепленный к отвороту бархатной куртки Генри, мелодично просигналил. Пижонский у него передатчик. Пока он общается – придумать аргументы, которые он не сможет проигнорировать с этой своей усмешечкой… Аргументы в голову не шли.
– Генри, иди сюда, – произнес цветок нежным мурлыкающим голоском. – А то мне скучно.
– Пока, Морис, – бросил Генри.
Встал, помахал Лейле и через минуту уже сидел за ее столиком.
«Это нечестно!!!»
Что здесь нечестного, Морис вряд ли смог бы внятно объяснить, но ему хотелось мерзавца-киллера убить. Ага, конечно, станет этот крашеный пижон кого-то знакомить с Лейлой, если он с ней целовался на глазах у всего зала и однозначно имеет виды на большее!
С горя Морис заказал еще одну «Марадигу», но автомат только мигнул красным глазом и сообщил, что заложенная сумма исчерпана. Разом сникнув, Морис взял бокал с остатками классического молочного коктейля. Пышная пена с привкусом мороженого осела, как и его праздничное настроение, осталось только чуть-чуть на донышке.
– Фарбе, сейчас расплатишься, встанешь и пойдешь с нами, иначе будет хуже, – произнес за спиной уже знакомый жесткий голос.
Он медленно, осторожно повернул голову. Позади стояли четверо. По лицам скользили цветные отсветы, да и что толку запоминать их невыразительные среднестатистические личины, если они наверняка в гриме.
– Плати, – негромко приказал один из четверки.
Опрокинуть столик?.. Оборвать цепочку с дорогим биноклем, который является не предназначенным для выноса инвентарем заведения?.. Сделать что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание, лишь бы кто-нибудь вмешался!
Слабый укол в шею. Но он сжимал в кулаке передатчик – консервативный, кнопочный, с дисплеем, не то что все эти стильные штучки в виде браслетов или брошек с голосовым управлением – и уже несколько минут боролся с желанием нахамить Генри.
Объяснить, как называется такое поведение, и дальше будь что будет? Или проявить здравый смысл, смириться с тем, что девушки вроде Лейлы не для Мориса Фарбе, тем более что Комнаты никуда не делись и он нуждается в помощи бессовестного киллера?
В глубине души Морис уже остановился на втором, благоразумном, варианте, но ему нравилось само по себе предвкушение безрассудного поступка, пусть даже этот поступок не будет совершен. Номер Генри мерцает на дисплее – вроде как вызов брошен! А когда в шею кольнуло, Морис понял: у него есть всего несколько секунд, чтобы позвать на помощь.
Палец на кнопке. Нажав, он слабеющим голосом пробормотал:
– Генри, на меня напали те самые, меня утаскивают…
Передатчик выхватили. Впрочем, в этом не было необходимости – Морис уже утратил способность сопротивляться. Вектин или какой-то другой препарат аналогичного действия.
Его выдернули из кресла, поставили на ноги, повели по проходу между столиками. Сквозь голограмму с актиниями – когда вошли внутрь, она превратилась в неосязаемое цветное облако. Потом сквозь другую, с танцующими саламандрами, которые становились то золотыми ящерицами, то огненными женщинами, то языками пламени.
Видимо, ведут к ближайшей двери.
Люди вокруг смеялись, ели, разговаривали, не обращая внимания на пробирающуюся к выходу компанию.
Краем глаза Морис заметил, что Генри и Лейла поднимаются из-за столика.
По ажурной лесенке наверх, на перекинутую через весь зал открытую галерею, с которой свисает множество причудливых светильников и сверкающих украшений. Он спотыкался, но его с двух сторон поддерживали под руки.
На площадке в центре зала начался «танец машин» – абстрактного вида механизмы, все назначение которых состоит в том, чтобы видоизменяться под музыку. Поступая в технический колледж, Морис вначале хотел выучиться на наладчика таких штуковин – те ребята, по слухам, гребут деньги лопатой, – но не прошел по конкурсу.
Он увидел, что Генри и Лейла тоже поднялись наверх и идут по перпендикулярной галерее, дистанция сокращается. Если киллер хочет его выручить, зачем он взял с собой девушку, это же опасное дело!
Нет, скорее всего, Генри так и не услышал призыва о помощи, но решил все-таки познакомить Мориса с Лейлой. А может быть, она сама об этом попросила?..
Так или иначе, уже поздно. На Мориса нахлынуло горькое удовлетворение: он обречен, но хотя бы кто-то из окружающих понял, что поступал с ним черство, и стремится загладить свою вину.
Парочка остановилась. Ухватившись за перила, Лейла стащила свои блестящие сапожки на высоченных шпильках – один, потом второй, отдала их Генри.
Поворот. Похитители Мориса торопились. Спуск по лестнице, он полетел бы кубарем, если бы его не придержали.
А вот и дверная арка, над ней нависает внушительных размеров кинетическая скульптура с цепочками и шестеренками. Рядом табличка:
«ЧАСЫ В ПРОСТРАЦИИ. Автор – Рой Глебов. Ниар».
Генри и Лейла бегом сбежали по другой лестнице, бросились наперерез.
«Как она торопится, чтобы со мной познакомиться… Даже обувь ради этого сняла! По крайней мере, я успею крикнуть, что люблю ее, люблю с первого взгляда. Я смогу закричать или нет?..»
Собственные губы казались Морису резиновыми.
«Ничего, она по глазам прочитает, что я люблю…»
Слезы горького умиления затуманили обзор, но он все-таки рассмотрел, что арка ведет не в Комнаты, из которых нет возврата, а на площадку с аэрокарами. Его увезут отсюда обычным способом, и все будет шито-крыто.
