в голос и качаю головой, не веря, что все это реально. Хотя, чему я удивляюсь? Отец всегда был зависим от мнения Бертрама, а взгляды того не отличались мягкостью. Все делалось так, как говорил Кавана-старший, неудивительно, что его сын в итоге перенял модель поведения. В ведении незаконной деятельности это помогло, а вот семья потихоньку развалилась. Меня выбросили как ненужную вещь, и даже Шон со временем съехал. После смерти деда у отца осталась только жена, преданная и любящая.
Поднимаюсь со стула, намереваясь убраться из чертового дома. Что отец мне сделает за непослушание? Выстрелит в спину? Если не хочет потерять доверие единственного человека, что любит его несмотря ни на что, то так не поступит.
– Куда ты собралась? – яростно осведомляется отец, тоже вставая.
– Подальше от тебя!
– Ты никуда не пойдешь до тех пор, пока не выслушаешь меня.
Опираюсь стиснутыми кулаками о столешницу и слегка наклоняюсь вперед.
– Так выкладывай! Пока что я слышу только обвинения неизвестно в чем и твой треп.
– Даниэль! – восклицает мама, подскакивая на ноги и потрясенно прижимая ладонь ко рту.
– Не смей так со мной разговаривать, – сквозь зубы цедит отец, яростно сверкая глазами.
И если бы он заговорил со мной так лет семь назад, я уже забилась бы в угол от страха. Но сейчас мне плевать.
– Ты больше не можешь мне указывать, – произношу, срываясь на шепот.
Отец резко подается вперед, а в следующий миг лицо обжигает хлесткая пощечина, от которой голова дергается в сторону, и я отшатываюсь, налетев на стоящий позади стул.
– Отец! – ошеломленно восклицает Шон и обхватывает меня за плечи, не давая упасть.
– Андреас! – в тот же миг вопит мама.
Прижимаю ладонь к дергающейся от нестерпимой боли щеке и быстро-быстро моргаю, пытаясь избавиться от мелькающих перед глазами белых пятен.
Он ударил меня! Впервые в жизни. Даже в тот день, когда я напала на него с ножом, он этого не сделал.
Рука сама тянется к пистолету. Сейчас мне плевать на последствия, я готова пристрелить его и избавиться от множества проблем.
Шон перехватывает мою руку и шипит на ухо:
– Прекрати немедленно! Здесь повсюду охрана, думаешь, выйдешь отсюда живой? И хватит уже его провоцировать!
Вырываюсь из хватки брата и отступаю, сильно наткнувшись бедром на край стола, но эта боль – ничто, по сравнению с той, что до сих пор раскаляет лицо.
– Ты заблуждаешься, если думаешь, что не зависишь от меня, – стальным тоном говорит отец. Проморгавшись, концентрируюсь на его безэмоциональном лице. Убедившись, что завладел моим вниманием, он продолжает: – Все, чего ты добилась, – моя заслуга. Ты – ничтожество, которое без моей протекции загнулось бы в первый же день свободы. Если бы не я, ты ни за что не добралась бы туда, где находишься сейчас. И, если тебе до́роги твои дружки-отбросы, ты заткнешься и выслушаешь то, что я скажу. А теперь села!
Бессильно опускаюсь на стул, ненавидяще глядя на Андреаса. Называть его отцом даже мысленно больше не получается. Я потрясена настолько, что не могу произнести ни звука, но это и не требуется. Изверг добился, чего желал. Пусть я не видела этого человека долгие семь лет и не знала всей правды о нем до этого, но в чем уверена точно – Андреас Кавана не стал бы что-то выдумывать ради достижения желаемого эффекта. А значит он говорит правду.
Но как? И что именно он сделал?
Мысли безостановочно скачут по прошедшим событиям, которые сохранились в памяти, будто произошли не годы, а дни назад.
Суровая Мэй, милосердно подобравшая меня с улицы.
Маттео, ходивший за мной по пятам и честно признавшийся в своих изначальных мотивах.
Колючая Рори, долгое время в принципе отрицавшая мою причастность к группе.
Кэсс, Чарли, Лея и Блейк… Никто из них не обрадовался моему появлению.
Какие на самом деле у них были мотивы? Андреас заплатил вообще всем? Зачем?
Не знаю, что и думать. Но опускаться до того, чтобы просить у него рассказать правду, не собираюсь. Если сделаю это, он снова победит, а на сегодня с меня достаточно потрясений.
В данный момент я еще сильнее ненавижу этого человека за то, что зародил во мне ядовитое сомнение в тех, кого долгие годы я считала единственной семьей, что у меня осталась.
– Андреас? – тихо зовет мама, но в наступившей тишине ее голос звучит подобно удару молота в пустом зале.
– Мария, иди в комнату, – не терпящим возражения тоном приказывает Андреас. – Поговорим позже.
– Но…
– Иди, – с нажимом повторяет он.
Мама судорожно выдыхает, но выполняет. Обходит стол, на миг останавливается, быстро поглаживает меня по плечу и произносит одними губами:
– Мне так жаль.
Она уходит прочь, на выходе едва не столкнувшись с Карлосом, который придерживает для нее дверь и почтительно склоняет голову. Как только мама скрывается из поля видимости, управляющий переводит внимание на Андреаса.
– Мистер Кавана, ваш гость прибыл. Я проводил его в малую гостиную, как вы и приказывали.
– Спасибо, Карлос, – бросает отец и жестом дает понять, что тот может быть свободен, после чего поворачивается ко мне. – Хочешь знать условия по допам? Следуй за мной.
Глава 9
Поднимаюсь со стула, ощущая, как от слабости подрагивают колени, и провожаю спину Андреаса ненавидящим взглядом. Я могла бы пристрелить его прямо сейчас, ничто не помешает, но останавливает то, что на этом закончится и мое существование тоже. А я не собираюсь умирать из-за какого-то дерьма. Не в ближайшее время.
Шон протягивает руку, намереваясь поддержать, но я отталкиваю его ладонь, не желая принимать помощь того, кто втянул меня в этот кошмар. Неохотно плетусь на выход из столовой, за дверями которой уже скрылся отец, и устремляюсь мыслями вслед за ним.
Карлос сказал – гость. Кто там может быть? Шеффилд? Вряд ли. После произошедшего отец не пустил бы его на порог своего дома. Но времена меняются, я ведь здесь, хотя обещала себе никогда не возвращаться.
А если там не Шеффилд, то кто? Знаю одно – эта встреча не сулит ничего хорошего. Не стоит забывать, что я заранее на стороне проигравших, ведь ни допов, ни средств, чтобы за них рассчитаться, у меня нет.
– Дани? – понизив голос, окликает догнавший меня Шон.
– Потом поговорим, – отрезаю резко.
И я действительно планирую вытрясти из него всю известную информацию, как только мы покинем этот чертов дом.
– Я не об этом, – поморщившись, отвечает Шон. – Не провоцируй его, пожалуйста. Ты и без того наговорила достаточно.
