мир и помни, что даже твой отец не всесилен. Всегда найдется рыба гораздо крупнее.
— Так уж и быть, с нравоучениями покончено, — вновь взял я слово, поглядывая на часы. — До полудня осталось всего ничего. Кто тут у нас мастера по вторжениям? Прихвостни Аббадона, кажется? — тихо рассмеялся я, поглядывая на стройные ряды радикалов и концентрируя взор на Гатаге. — Ну так что? Кто потом будет хвастаться на пирах, что осмелился открыть разлом прямо к Краю Соприкосновения?
Однако ответом мне была могильная тишина, да и лес рук желающих попросту отсутствовал.
— Боюсь, ты кое-чего не понимаешь, наследник, — удрученно пробасил сын Аббадона, поднимая на меня тяжелый взгляд. — Если я открою разлом до Края Соприкосновения, то останусь без сил. Причем, это будет касаться любого, кто захочет отворить проход. Или ты действительно хочешь, чтобы кто-то из нашей делегации явился без сил на встречу с оберегами? Я не собираюсь становиться жертвой на их застолье.
— Так-так-так, дилемма, — заинтриговано хмыкнул я, обводя взором владык. — Как понимаю желающих нет, потому как никто не хочет стать лёгкой мишенью. Ни те, кто идёт со мной, ни те, кто остаётся тут. Занятно. Однако я слышал среди вас имеется та, — и мой взор плавно перетек на высокую женщину-гаргулью, — кому поток Пространства подчиняется на порядок лучше, чем другим.
Не прошло и секунды, как вслед за мной взгляды присутствующих скрестились на архидемоне Пространства.
— Калипса Шепчущая, не так ли? — спокойно обратился я к инферийке. — Одна из тех, кто была лоялистом с самого начала. Мы не знакомы, вроде бы.
— Так и есть, Ваерс Пустой, — грудным голосом изрекла одна из правительниц Инферно. — Я догадываюсь, о чем ты меня попросишь, но не могу так рисковать, потому как неизвестно, чем увенчается ваш поход в Край Соприкосновения.
— Подход вполне здравый, — согласно кивнул я гаргулье. — Но за свою жизнь и репутацию можешь не переживать.
— К чему ты клонишь? — вопрошающе пробормотала Шепчущая.
Я не сомневался, что Зархон выжидал, но его я уже предупредил о подобном исходе. Наверное, он единственный, кто сумел бы открыть разлом и остаться в норме, но если всё пойдет худо там, то и в мире демонов всё накроется медным тазом. Так что старик мне нужен живым и здоровым. Да и план на такой случай я подготовил заранее.
— А теперь слушайте меня все те, кто останется здесь в Инферно, — мой взор прошелся по радикалам, ведь их в данной ситуации было большинство. — Если я узнаю, что Искрида будет чем-то недовольна… Если я узнаю, что какая-нибудь тварь вздумает чинить беспредел… И если хоть волос упадёт с Калипса Шепчущей, то после того, как я вернусь обратно, можете смело пенять на себя. Полетят головы тех, кто будет повинен. Все без исключения повторят судьбу Дамариса Осквернителя. Не стоит путать мою шаткую сдержанность со слабостью. Барбатос, ты за главного, — кивнул я архидемону Мрака. — Но не забывай, что тут хозяйка Искрида. Кстати, Вальгрон, лови! — пришлось окликнуть Верховного, а я выудил из перстня артефакт и метнул его в руки растерявшегося старика-диабала. — Я обещал тебе ранее. Мой тебе подарок. После того, как Калипса откроет разлом, постой на страже с этим до её полного восстановления.
Бронзовый массивный щит материализовался еще в полёте. Несколько минут огромное количество глаз рассматривали странный презент, но когда пришло осознание, брови у всех полезли на лоб.
— Это же… — изумлённо прошептал Вальгрон, поднимая на меня неверящий взор.
— Так и есть, — кивнул с улыбкой я. — Реликвия Ушедших Эпох.
— Щит Маахеса, — как на духу выпалила Навия, приблизившись к товарищу, а после покосилась в мою сторону. — Он же принадлежал второму клыку Анубиса — Каэрону Недробимому. Неужели ты и его прикончил?
— Нет, — с ленцой отмахнулся я. — Он жив. Пришлось отпустить. Вместе с Уллусой уполз, но по доброте душевной та парочка поделились своими пожитками.
— Благодарю тебя, Ваерс, — глубоко поклонился мне старик, но голос его слегка дрожал. — Я исполню твою просьбу.
Краткая беседа с Верховными закончилась так же быстро, как и началась, но сам факт случившегося уже повлиял на умы присутствующих
— Таких гарантий для тебя достаточно, Калипса? — чуть повысил я голос.
— Вполне достаточно, — с робкой улыбкой заключила Шепчущая, расправляя плечи. — Когда мне приступить к вторжению?
На миг возникла гнетущая пауза. Глаза окружающих скрестились на мне, а я в демонстративной манере посмотрел на огромные часы за троном Искриды и тихо заключил:
— Можешь начинать прямо сейчас…
* * *
Альбарра.
Аронтир. Внутренние земли.
Край Соприкосновения.
Главная площадь перед Храмом Соприкосновения.
28 марта 4059 года от начала Великой Миграции.
Около полудня…
Главная площадь перед Храмом Соприкосновения еще два дня назад была полностью очищена от досужих зевак, любопытных глаз и даже от нескончаемых волн посвященных прихожан. Власти Аронтира ввели тотальный запрет на посещение храма. Однако вместо верующих в Край Соприкосновения прибывали те, кто был почти напрямую связан с самими оберегами — отмеченные.
Сенат Аронтира вот уже на протяжении нескольких сотен лет не мог припомнить, чтобы во Внутренние земли пожаловало столь огромное количество служителей. Вот только помимо служителей площадь была заполнена еще и храмовниками, которые напрямую подчинялись лишь Храму Соприкосновения и отмеченным.
Можно сказать, что слуги богов прямым текстом заявили о том, что Сенату запрещено вмешиваться в то, что случится дальше. Даже орден Инквизиторов в это время мог лишь недовольно скалиться и помалкивать. Впервые с момента образования столицы их безграничное влияние упразднили, а вся власть перешла под контроль всё тех же отмеченных.
Храмовники являлись внешним кольцом обороны, служители же были теми, кто стоял на страже внутренней части площади. Они располагались стройными рядами по окружности и лишь предводители отмеченных имели право стоять вместе прямо перед ступенями, которые вели в главное святилище всей Альбарры.
Арнлейв была одной из тех, кто наравне с остальными предводителями отмеченных стояла во главе встречающей процессии. Светлая альва не хотела этого признавать, но встречаться с тем, кто явится сюда, она абсолютно не желала. И дело тут состояло не только во всех ужасающих слухах и в виновнике происходящего, а в том, что сделал его отец для валькирий.
— Служители встречают владык Инферно как почтенных гостей… — шепотом проворчал недовольно Холунд — первый по силе эйнхерий Хеймдалля. — Вечное Ристалище сошло с ума!
— Помолчи, парень, — скупо отозвался Ингмар, глядя в одну точку перед собой. — Не нам судить о действиях господ.
— У меня до сих пор в голове не укладывается происходящее. Как один молокосос добился столь шокирующих результатов? Неужели глиф в его руках настолько могущественен? — раздраженно
