Землю, передать в какое-нибудь крупное издательство с целью опубликования. Лучше в ЭКСМО-ПРЕСС, чьи книги я когда-то любил.
Удачи!
С уважением, Леонид Житинев (Человек-Т)».
Оружейник перевернул лист обратной стороной, тщательно его осмотрел и бережно положил на стол.
– Все, – доложил он. – Больше там ничего не написано.
– Слушай, Механик, – сказал Штурман. – Я понимаю, что тебе захотелось нас развлечь, посмешить и вообще поддержать морально. Но это не смешно. Особенно среди ночи.
– Вы думаете – это шутка? – спросила Вишня. – Мне почему-то так не кажется.
– Мне тоже, – сказал Доктор.
– Это шутка, Механик? – прямо спросил Капитан.
– Какие там шутки… – Механик приподнялся и затушил окурок в пепельнице. – Во-первых, это не мой почерк. А во-вторых…. Можете подняться в отсек гипердвигателя и лично, так сказать, убедиться. Там в гнезде торчит новёхонький и целёхонький контур. Он же сигма-коррелятор. Так что прямо сейчас можем выскакивать из этой чёртовой ямы.
– Так… – поскрёб небритый подбородок Капитан. – Пошли в рубку.
– Э! А тетрадь? – воскликнул Оружейник. – Надо же посмотреть, что в тетради и….
– Ты предлагаешь прямо сейчас и немедленно устроить вечер ночь художественного чтения? – холодно осведомился Капитан.
– Э-э…
– Прибери её пока. К себе в оружейную, что ли…. Только напомнить мне потом не забудь.
– Я не забуду, – пообещал Доктор, ободряюще кивнув Оружейнику.
И они все отправились в рубку.
В рубке Капитан и Штурман немедленно уселись на свои места и с ходу начали тестирование систем корабля на предмет немедленного выхода из гиперпространства. Тестирование показало, что корабль готов. Хоть сейчас.
– Ну что, орлы, – повеселевшим голосом спросил Капитан. – Выходим? Или, может, подумаем?
– Не томите душу, Капитан, – проворчал Доктор. – Выходим.
– Хорошо. Ради такого случая и в виде исключения разрешаю экипажу и пассажирам остаться в рубке. Пристегнитесь только.
Когда на обзорном экране мигнула и засияла мириадами звёзд родная чёрно-бархатная тьма, экипаж «Пахаря», подхватив с кресла слегка растерянную, но радостную Вишню, пустился в пляс.
Заглянувший в рубку Умник, некоторое время молча взирал на пятерых людей и одну лируллийку, скачущих, обнявшись за плечи, по кругу, после чего развернулся и отправился на камбуз готовить совсем лёгкий коктейль «Милый Джон» (крепкий с утра – вредно) и праздничный завтрак.
Завтрак был накрыт в кают-компании.
Присутствовали все, кроме Штурмана, которого Капитан безжалостно оставил на вахте. Впрочем, Штурман и сам бы на ней остался, без всякого приказа, потому что благополучно выйти из гиперпространства в их ситуации было мало. Надо было теперь ещё и определиться в пространстве обычном, – уж очень долго они перемещались неведомо куда. Так что Штурман попросил Умника принести ему завтрак в рубку, активировал бортовой компьютер и сказал, чтобы ему не мешали, пока сам не позовёт.
– А теперь докладывай, – сказал Механику Капитан, когда пришло время кофе, – как это всё случилось.
И Механик рассказал.
О том, как проснулся от незнакомого звука и обо всём, что последовало далее. Вплоть до того момента, когда он интуитивно решил заглянуть в кают-компанию и обнаружил там на столе тетрадь и записку.
– … и тогда я разбудил вас, – закончил он.
– Как причудливо иногда устроена жизнь, – сказала Вишня.
Только вчера я услышала эту удивительную легенду о Человеке-Т, и вот – пожалуйста. Интересно было бы на него посмотреть, конечно.
– Идиоты! – хлопнул себя по лбу Капитан. – Если бортовой компьютер не идентифицировал человека в скафандре «Скаймен», то это не значит, что он не сохранил запись! Механик, ты что, не догадался посмотреть?
– Да… как-то не до того было, – смутился Механик. – Когда я понял, что мы снова можем летать, сразу же разбудил вас. А потом не до того было.
Тут же, прямо из кают-компании, послали запрос бортовому компьютеру и уже через пару секунд на экране дисплея пошла запись.
– Вот он! – выдохнул Оружейник, когда камера слежения показала громоздкую неуклюжую фигуру, выходящую из дверей кают-компании.
– Действительно, «Скаймен», – заметил Капитан. – Надо же. Я уж и забыл, как он выглядит. Помню как-то раз… Ладно, потом.
– Жалко, лица не видно. Он к нам всё время спиной. – сказал Доктор.
Тем временем фигура медленно прошествовала по трапу наверх, к отсеку гипердвигателя. У запертой двери человек в скафандре остановился и, словно задумался.
Теперь они увидели его лицо в профиль. Крупный, с горбинкой, нос, чуть оттопыренная нижняя губа, карий внимательный глаз под нависшей бровью, резкие глубокие морщины на лбу и впалых щеках. Этот человек не выглядел старым, но было сразу видно, что пережил он к своему возрасту достаточно.
– К-хм… – кашлянул Капитан.
И тут случилось нечто непонятное. Человек исчез.
Только что он стоял перед запертой дверью в отсек гипердвигателя, и вот его уже нет.
В полном молчании прошло ещё около двух минут, в течении которых Капитан, Механик, Доктор, Оружейник и Вишня терпеливо наблюдали пустой коридор. А потом дверь поползла в сторону и замерла в полуоткрытом положении.
– Все, – сказал Доктор через некоторое время. – Кино закончилось. Главный герой сделал своё дело и ушёл, не простившись.
– Не понимаю, – покрутил головой Капитан. – Куда он делся? И как прошёл через дверь? Фокус какой-то…
– По-моему, нужно теперь почитать его записи, – сказала Вишня. – Не зря же он их нам, то есть, вам оставил. Наверное, мы все из них узнаем.
– Что, прямо сейчас? – неуверенно спросил Капитан.
– А почему бы и нет? – удивился Доктор. – Штурман все равно ещё не скоро определится с нашими координатами. А мы ему потом расскажем. Или сам почитает, если захочет.
– Ну … ладно, – согласился Капитан. – А кто читать будет?
Экипаж в явном затруднении переглянулся.
– А можно мне? – спросила Вишня. – Я умею читать на вашем языке и мне это очень интересно.
– Желание дамы – закон, – тут же среагировал Доктор.
– Почему бы и нет? – сказал Капитан. – Неси тетрадь, Оружейник!
Вступление
Я долго думал над тем, в каком жанре вести эти записки. В жанре дневника? Не получится. Хотя бы потому, что дневник предполагает точную датировку событий, а я зачастую не помню, когда именно со мной произошло то или иное. Да и вообще, дневник – интимное дело и предназначен, скорее, для самого себя, а мне хочется, чтобы эти записки нашли своего читателя.
Может быть, в жанре мемуаров?
Тоже не подходит. Мемуары пишутся в основном тогда, когда человек чувствует приближение смерти и знает – всё, что он мог совершить основного в жизни, он уже совершил. Я же отчего-то думаю, что ещё поживу на этом свете и кое-что успею сделать, кроме того, что сделал уже.
Но если не дневник и не
