своих офицеров. Как стало на днях известно, мое предложение приняли пятьдесят пять человек, включая первоначальный десяток. Еще одиннадцать человек из отказавшихся я взял на работу охранниками, раскидав между «Ласточкой» и Шидотэмору взамен тех, кто попросился оттуда ко мне, в мой новый штурмовой отряд. Итого на данный момент старики-разбойники вместе с прапором гоняют в хвост и гриву шесть с половиной десятков организмов, по-другому их не назовешь. Также я не исключаю, что в течение ближайших дней из Шидотэмору, а конкретно все из той же охранки, подтянутся еще с пяток человек. И на всю эту ораву только один сержант, он же прапор, и один офицер, он же я. Мне же нужны еще как минимум один офицер и с пяток сержантов — командиров отделений.
Вообще я, конечно, идиот. Создавать такой отряд в подобной спешке — это не есть гуд. Вот что мне стоило заняться этим раньше? Хорошо хоть, ответственного за стройку нашел. Точнее, Таро нашел. И что б я без него делал? В общем, нашел он человечка, не пришлось мне к Кояма идти. Им, кстати, оказался его хороший знакомый, которого он расхвалил до небес. Видимо, себе помощника выбивает. Понял, наконец, что сам не успевает со всем справляться. Я в принципе и не против. Под его ответственность, само собой.
Вернувшись к Сергеичу, положил купленный тут же цинк патронов на стойку. Мужчина в это время осматривал винтовку, а после моего прихода отложил ее в сторону и взялся за одну из трех обойм, прилагающихся к комплекту.
— Эх, постреляем, — произнес он. После чего задумчиво глянул на обойму в руке и, положив ее рядом с винтовкой, принялся вскрывать цинк.
Сергеичем я, кстати говоря, стал называть его не с самого начала. И даже не по своей прихоти. Изначально я обращался к нему «Святов-сан», на что он только морщился. Потом было «Алексей-сан», что тоже ему не нравилось. Нет, я понимал, что привычные японцу суффиксы режут ему слух. Да чего там, эти суффиксы с русским именем и фамилией даже мне слух резали. Но уж больно прикольно он морщился, а я не мог остановиться. В конце концов я перешел на имя и отчество, тогда он сказал, что еще недостаточно стар, чтобы выслушивать такое в свой адрес. В итоге сошлись на «Сергеиче».
Набив обоймы и поменяв мишени, сыграли в камень-ножницы-бумага. Выиграл, как всегда, я.
— Кыш отсюда, кыш, — помахал я ладонью. — Освободи место.
— Вот ты везунчик. Я ж у тебя ни разу не выиграл. Ни ра-зу. А это… много, короче.
— И куда ж ты тогда лезешь? — спросил я, изготавливаясь к стрельбе.
— Да я просто по статистике должен хоть раз выиграть.
— Наушники надень, — сказал я, не оборачиваясь.
Первые выстрелы были пристрелочными. Две очереди по два патрона, два одиночных и еще одна очередь в три. Взгляд на монитор, который показывает мишень вблизи, и второй круг — два, два, один, один, три. Небольшой для штурмовой винтовки вес, плавность хода, малая отдача, оч-чень хорошая кучность и калибр, гарантирующий опаску даже со стороны Воинов. Мечта, а не оружие. Людям, жизнь которых ни разу не зависела от того оружия, что они держат в руках, довольно сложно понять мои нынешние ощущения.
Добив обойму, вынул ее. Передернул затвор, нажал на спуск, поставил на предохранитель. Привычка, тудыть ее.
— Охренительно, — выдал я.
— Это мы сейчас и посмотрим, — сказал Сергеич и манерно прошествовал к стойке с оружием, по пути толкнув меня бедром. — Кыш, шмакодявка, к барьеру подходит Величайший Стрелок В Мире.
Хмыкнув, я отошел ему за спину. После первой серии и задумчивого «хм», Святов добил обойму длинными очередями. Обойма, затвор, контрольный спуск, предохранитель.
— Охренительно, — тихим голосом произнес ронин. — Э? — покосился он на последнюю заряженную обойму.
— Валяй, — махнул я рукой. Мне не жалко, я еще настреляюсь. Мать-перемать.
Вторая обойма улетела так же быстро, как и первые две.
— Блин, что ж их всего три-то, а? — вздохнул мужчина.
— Ну, извини, — развел я руками. — Не рассчитал.
— М-да, это ты, конечно, зря. Всегда надо рассчитывать на друзей-нахлебников.
— Учту на будущее, — фыркнул я. — Давай лучше пальцами пошевелим. Три не три, а набить их надо.
Первым со своей обоймой закончил Святов и тут же взялся за третью.
— Где ж ты это чудо достал? — задал он вопрос. — И осталось ли там еще?
Зачетный вопрос. Он-то мне и был нужен.
— У Шмитта. И… хм… как бы звиняй. У него и было-то всего пять штук.
— Шмитт? Вот старый прощелыга. А мне ничего подобного не показывал. Только этот… как его там… Короче, есть у него там хрень с круглым барабаном. И пулей, и плазмой шмаляет. Редкостная хрень.
— ППВХ-1? Да уж, полностью согласен.
— Тебе тоже показал? Ну, да неудивительно. Нравишься ты ему. Пять штук, говоришь… — Ну же, ну… — Мог бы и оставить штучку старому солдату. — Тц. — На хрена тебе вообще столько? — Наконец-то. — Может, продашь одну, а?
Немного помявшись для виду, я все же ответил:
— Тут такое дело, Сергеич, мне как бы и этого мало. Хорошо, старик вошел в положение и через племянника сделал оптовый заказ. Иначе пришлось бы что-нибудь попроще брать.
— О как, — произнес бывший Воин клана, приподняв брови. — Это что ж за нужда такая?
— Да вот… — отвел я взгляд.
Блин, а ведь я как-то и забыл о том, что он наемник. В откровенно незаконные дела он не лезет, но если я не смогу его… к себе забрать, есть шанс, что его наймет Змей. Да и просто… информация такая штука. Вот некоторые обрадуются, если узнают, что эту разборку я задумал еще до того, как меня в нее якобы втянули.
С другой стороны, это же Сергеич. Мужик, который однажды даже контракт нарушил, чтобы мне помочь. А это в их среде нежелательно. Он даже в курсе трех моих масок — школьника, где-то там зарабатывающего деньги, законопослушного владельца Шидотэмору и… не очень законопослушного владельца Шидотэмору. Да ешкин кот, если таким людям не доверять, то кому вообще доверять?
— Извини, Сергеич. Что-то всякие глупые мысли в голову пролезли. Дело в общем-то серьезное, не для местного окружения разговор.
— Нормально все. Можешь не говорить.
— Нет. Я… кхм… совсем в паранойю скатываюсь. Давай лучше попозже в какую-нибудь кафешку заглянем, немноголюдную.
— Син, — покачал он головой, — не хочешь говорить, не надо. Это было всего лишь мое любопытство.
— И тем не менее… — Не говорить же, что мне банально стыдно за свое недоверие. И о том, что я просто
