отправления малых экспедиционных групп, вышедших для разведки намеченных мест добычи руды как раз сегодня, нет, пожалуй, уже вчера, на рассвете.
Прокрутив в голове воспоминания, и скинув окончательно сонливость, Мильтен понял, что тревожность всё равно не оставляет его, и она вызвана не сном. Причина волнения была и не в лаборатории. Нарастающий шум исходил снаружи. Отголоски криков. Беспорядочный топот. Тревожный гул голосов. Будто из одного сна он попал в другой, с новым сценарием для кошмара. Потом крики стали громче. В них послышались отчётливые нотки ужаса. Сердце Мильтена замерло — что-то точно было не так.
Он бросился к выходу. Но вместо двора, словно оказался в царстве Белиара.
Было уже раннее утро, но небо над замком почернело от дыма и копоти. По двору метались люди, паладины пытались построить растерянных ополченцев в оборону. И высоко в небе, описывая широкий, неторопливый круг над замком, парил… дракон.
Огромный, чешуйчатый, с перепончатыми крыльями, от которых на землю падала зловещая тень. Дракон издал пронзительный, раздирающий уши крик, похожий на скрежет железа по стеклу. В нём не было ничего и близко похожего на рычание, какое часто приписывают этим существам. Затем тварь сложила крылья и ринулась вниз.
Из разверстой пасти вырвался поток ослепительно-белого пламени. Он прочертил пылающую линию сквозь двор, сметая на своём пути любые заграждения и навесы, сдирая черепицу с крыш. Двое ополченцев, не успевших отскочить, исчезли в этом огненном смерче, их душераздирающие крики на мгновение заглушили все остальные звуки, прежде чем голодное магическое пламя сожрало их тела, оставив лишь обугленные головешки. Воздух наполнился запахом гари и жареного мяса. Летающий ящер выхватил в качестве добычи мечущегося в ужасе вола — одного из тех, которые несли во время похода в долину провиант и инструменты. Дракон снова взмыл в небо, оставив после себя полосу бушующего огня и всепоглощающую панику.
Мильтен застыл на пороге бывшей обители магов, не в силах оторвать взгляд от чудовища. Все его доводы, все рациональные объяснения рассыпались в прах перед лицом этой древней, абсолютной стихии разрушения. Ещё вчера он сам с недоверием относился к рассказам Диего и Горна, хоть и не подавал виду. Слишком сложно было в это поверить, не увидев своими глазами. Но сказка оказалась правдой. И она пришла за ними.
У главных ворот творилось невообразимое: толпа орков яростно рубила массивную решётку топорами. Именно там собрались большинство защитников. Увлеченные боем и дезориентированные воздушной атакой, они не замечали, что к и так частично обвалившейся восточной стене орки уже подкатывали тяжёлое, увенчанное заостренным бревном, осадное орудие, напоминавшее смесь гигантского тарана с примитивной осадной башней. С треском и грохотом от первого же удара обрушился участок стены пострадавший ещё давно при обрушении одной из башен замка. В образовавшемся проломе показалось длинное, грубо обтесанное бревно. Оно застряло среди камней, но зато, словно мост перекинулось через пролом, и по нему как муравьи, уже карабкались вверх десятки бурокожих воинов. Немногочисленные защитники вели обстрел и отчаянно звали подкрепления. Но услышал их в этой неразберихе лишь Мильтен. Орки атаковали с одной из самых высоких точек, с тыла, где оборона была наименее подготовленной. Столь продуманная тактика была не характерна для дикарей. Но люди уже далеко не первый раз их недооценивали. Были среди орков как дикие племена, так и весьма продвинутые технически. В конце концов, дикари не строят корабли и осадные орудия. Нет, это была настоящая цивилизация, к которой люди по привычке относились слишком пренебрежительно.
Мильтен увидел, как несколько лучников на стене были сражены оркскими болтами из арбалетов, больше напоминавших переносные баллисты. По крайней мере, человеческой силы точно не хватило бы, чтобы натянуть такой арбалет. Не удивительно, что болты пробили оруженосцев навылет, не оставляя шансов… Первые из захватчиков, вскарабкавшись на парапет, с яростными криками обрушились на защитников. Оборона трещала по швам. Солдаты не успевали перебросить силы — тушение очагов пожара и штурм у ворот оттягивали все резервы. Да и людей было очень, очень мало. Орки как будто бы специально ждали дня, когда часть сил покинет замок. Оставалось надеяться, что хотя бы экспедиции успели проскочить, а не были уничтожены. Но это сейчас мало кого заботило — все мысли были лишь о том, чтобы выжить и удержать замок. Ещё вчера лишь отряды разведчиков орков попадались на глаза, а сейчас, совершенно неожиданно, они подтянули основные силы и начали с ходу штурм. Без сомнений, они планировали закончить всё одной атакой. Но люди не собирались опускать руки.
Один из паладинов схлестнулся с ворвавшимся в крепость в первых рядах орком. Превосходивший в мускульной силе дикарь размахивал секирой, способной запросто перерубить человека с одного удара. Грубая, но эффективная тактика его боя как раз и заключалась в том, чтобы просто попасть по противнику. Едва ли такой удар можно было блокировать. Но он выбрал не удачную цель. Уже седой, но от того не менее расторопный паладин даже не думал отступать. В своей броне, в которой он воевал едва ли не всю жизнь, он не чувствовал ни малейшего стеснения. Первый выпад орка пролетел мимо, даже не зацепив отскочившего вбок ветерана. Несмотря на инерцию, заставившую его наклониться вперёд, и не позволявшую тут же вновь поднять топор, орк тоже оказался не так прост, и смог спастись от контратаки, приняв удар меча на свой массивный наплечник, после чего отскочил, разрывая дистанцию. Двое противников застыли, глядя друг на друга. Это длилось лишь мгновение, но, Мильтену, в чью кровь от увиденного тут же выбросилась ударная доза адреналина, оно показалось вечностью.
Сердце Мильтена бешено заколотилось, но в голове, вопреки окружающему хаосу, воцарилась странная, ледяная ясность. Вознеся мысленную и краткую молитву Инносу, он больше не думал и не созерцал, он действовал. Рука будто сама рванулась к сумке и выхватила увесистую тёплую руну Огненного шторма. На ходу, почти не глядя, он нащупал на поясе склянку с зельем усиления концентрации, которое некоторые адепты называли зельем увеличения магической силы, и осушил её одним глотком. Горьковатая жидкость обожгла горло, а по жилам разлилась волна жгучей, почти болезненной энергии, после чего мысли потекли как будто немного иначе. Разум извлекал из своих самых потаённых глубин всё, что могло помочь в текущей ситуации.
В голове пронеслись воспоминания — суровые уроки Драго, пожалуй, самого опытного боевого мага огня в долине рудников, уступавшего по силам лишь магистрам. «Огню не нужно приказывать, ему нужно позволить быть, — звучал в памяти
