class="p1">
Тем временем… Слон, он же Мамонтов Эдуард Владимирович сидел за столом с телефоном в руках и считал выручку, тихо что-то бормоча про себя. Перед ним стыл кофе, который он не пил.
— Мне чё-то кажется, Жека, — Мамонтов поднял голову, — что наш бухгалтер Олежа стал хитрить.
— Мне к нему сходить? — грубым басом спросил Жека Паяльник, поглядывая на барную стойку, где ему должны были налить пиво.
— Да я шучу! — протянул Слон. — Шуток не понимаешь?
— Так ты говори прямо, идти или нет. Ну где ты там? — рявкнул Паяльник на бармена. — Сколько ждать ещё?
Парень с аккуратно выведенной бородкой и выстриженными висками, стоящий за стойкой, вздрогнул и сразу взял бокал.
— Народ не пугай, Паяльник, — недовольно проговорил Слон. — Приличное место, а ты тут как мамонт сидишь.
— В смысле? Как лох или чё? — Жека напрягся.
— Да потише ты. Шуток не понимаешь. Как древний мамонт, порядки современные не знаешь. Так чё там с этими детдомовскими?
— Да нормально, чё. Не они его мочканули, — Паяльник дождался своего пива. — И никто не знает, кто его порешил. Жора к ним ходил, пальцы гнул, потом наехал, не вывез и съехал. Я же говорю — лох он.
— Лох-то он лох был, а деньги приносил.
— А как называется начальник над лохами? — Жека вдруг хмыкнул. — Кто себе в команду только таких набирает?
— Чё? — тут же возмутился Слон.
— Думаю, как бы назывался, — протянул Паяльник, хлопая глазками.
Слон уставился на него, думая, хотел ли Жека его оскорбить или брякнул случайно. Посмотрел на его вид и решил, что случайно.
— Ладно, босс, молчу, — Паяльник чуть отвернулся и хмыкнул.
— Надо было раскрутить их на это дело, — продолжил Слон.
— А я чё, мент, чтобы крутить кого-то? Сходил, поинтересовался, как ты и говорил. И всё, на…
Раздался звон колокольчика, и оба повернулись в сторону двери. В подвальное кафе вошёл человек, которого они оба хорошо знали.
Оперуполномоченный капитан Рогачёв подошёл к ним, взял стул, развернул его спинкой к ним и сел.
— Здорово, мужики, — с усмешкой проговорил он.
— Ты где тут мужиков увидел? — тут же напрягся Паяльник.
— Тихо, — велел ему Слон. — Чего надо, капитан? Адвоката сейчас позову.
— А могли бы спокойненько поболтать без лишних ушей, — Рогачёв усмехнулся. — А так придётся повесткой звать, сразу к следователю. Ну, куда деваться, раз хотите официально.
Бармен принёс бокал пива и блюдце с орехами. Рогачёв втянул носом воздух.
— Хорошо вам, время рабочее, а вы тут пивко потягиваете, — он взял пару фисташек из блюдца.
— Чего нужно? — спросил Слон.
Заметив, что опер смотрит на его руки, он тут же убрал их под стол.
— Да я всё о старом, — произнёс опер. — О вашем кенте, Гоше Витебском. Или Жоре Питерском, как вы его прозвали.
— Он мне не кент, — пробормотал Паяльник.
— Шефу твоему кент.
— Мы с ним не работали, — поспешно сказал Слон. — Подходил, предлагал свои услуги, но у меня легальный бизнес.
— Да-да-да, — Рогачёв закивал.
— И кто-то ему по башке дал, я не знаю.
— А с чего ты взял, что его по голове били? — спросил опер.
— Ну… говорили так, — Слон откашлялся. — А чё с ним случилось?
— Его убили, — Рогачёв хмыкнул и взял ещё орешек.
— Шутник, блин, — пробормотал Слон.
Паяльник громко загоготал через пару секунд.
— Убили его, ха-ха, в натуре, мент, Петросян, блин. А то мы не знаем. В камеди-клаб тебе надо.
— Там плохо шутят, — произнёс Рогачёв.
— Вот именно.
Опер посмотрел на Паяльника, но тут с хрустом сгрыз фисташку, будто не знал, что их едят без скорлупы.
— Короче, Слон, — сказал Рогачёв, — раз не хочешь по-хорошему сказать, расследованию помогать, будем официально действовать. Но адвокат тут особо не поможет. Много у нас к тебе вопросов накопилось, ёлки-палки.
— Да он с какими-то детдомовскими связывался! — воскликнул Слон. — Я ему говорил, что попадёшь с ним. Вот их проверять надо.
— А ты мою работу меня делать не учи, — сказал Рогачёв и поднялся. — Сам знаю, как её делать. Вот, кстати, моя визитка…
Слон протянул руку, но тут же отдёрнул назад и кивнул Паяльнику.
— Возьми.
— А мне она зачем?
— Возьми.
Жека Паяльник взял карточку, а Слон понял, чего хотел добиться мент. Потому что на правом кулаке у него до сих пор короста на костяшке, оставшаяся от того, как он ударил Жору Питерского в тот злополучный день.
Наверняка криминалисты и судмедэксперты сделали заключение, вследствие чего наступила смерть. Не от удара по голове, а потому что тот упал из-за удара в лицо и стукнулся затылком. А если ещё и след от перстня остался…
Опер ушёл. Слон сидел за столом, раздумывая над произошедшим.
— Ты высокий, глянь, чё он там делает, — велел он Паяльнику.
— Так ушёл же, — протянул Жека.
— Ты глянь. Да не ходи на улицу, глянь через окно, — с раздражением бросил Слон.
Высокий Паяльник поднялся и посмотрел в окошко под потолком.
— Колёса твои фоткает. Шины такие же купить хочет?
— Следы мои снимает, сука! — Слон едва стукнул кулаком по столу. — Паяльник, тебе надо… — он посмотрел на него и скривился. — Ладно, сам разберусь. Вызови ко мне одного человечка, замутим одну штуку. Пусть менты ищут кого надо, а не достают честных бизнесменов.
Смотрящий в окно Паяльник усмехнулся. Слон с удивлением повернулся к нему, но лицо вернувшегося за стол подопечного ничего не выражало.
Глава 13
Пол скрипел под ногами, пока мы играли в баскетбол. Время от времени раздавался свисток, а седой физрук Андрей Иванович, хотя все поколения студентов звали его Андроном Иванычем, гонял нас без пощады, и после его занятий пот всегда бежал градом.
— Ну чё, Жан-Клод Ван Дамм, — он заметил меня. — Когда мне подтягивания сдашь, кикбоксёр? Забыл?
— Ничего я не забыл, Андрей Иваныч, — отозвался я. — Хоть сейчас. А кто такой Жан-Клод Ван Дамм?
— Я тебе дам, кто это такой! — взревел он. — Вы, молодёжь, совсем…
— Да я шучу, — я засмеялся. — Знаю я такого.
— А я фильм смотрел с ним, — вставил Лёша, поправляя очки. — Рокки, называется, да?
Андрон Иваныч взял мяч и кинул в него. Но мы не обижались, хоть и орал он часто и помногу, и мяч мог бросить.
Он был одним из немногих преподавателей, кто до этого не работал на железной дороге. Но зато был отставным военным, вот и чувствовал себя здесь, как дома.
Ведь на железке орут все, постоянно и по любому поводу, как в армии.
Несмотря на это, деда уважали все, он студентов прикрывал, помогал, иногда даже мог подойти к неуступчивому преподу
