Сергей Волков - Твой демон зла. Поединок

– Это правда, что Катя… сбежала? – хриплым голосом спросил я, делая шаг к лежанке.

– Правда, правда! Когда – не скажу, не знаю, мне тут, под укольчиками, время считать нет надобности! Так что зря ты сюда приперся… И дружка своего притащил! Вас ведь двое, я правильно слышу?

– Куда пошла Катя? – спросил я. Во мне боролись жалость и непонятно откуда вдруг накатившая лютая злоба. Я буквально трясся от этой внутренней борьбы, скрипя зубами и сжимая кулаки…

– Откуда ж я знаю… – Ирина двинула плечом, и тут же зашипела от боли: – Ты! Скотина! Ты же изуродовал меня, стрелок хренов! Не умеешь стрелять – так не берись, мудак! Я же была… – она всхлипнула: – Я же была Барби, мужики штабелями падали, а теперь…

Ирина вдруг выгнулась дугой, задрала руку и потянула с лица свою белую маску, которая не охватывала всю голову, лишь покрывала ее.

Я увидел красную, вздувшуюся, местами лопнувшую кожу, лишенный волос череп, страшную рану на месте носа, жуткие шрамы на подбородке и щеках…

– Что, нравиться? – выкрикнула женщина, швырнула в меня повязку, откинулась на лежанку и разрыдалась в голос.

Пауза затянулась – я с ужасом смотрел на, воистину, дело рук своих, а Ирина плакал, все тише и тише. Наконец она замолчала и шепотом сказала:

– Исправь свою ошибку, Воронцов! Застрели меня, слышишь?! Я не хочу больше жить! Я не хочу жить вот с такой рожей, с таким телом, и с мыслью, что убогая! Убей меня, гнида! Ты, слышишь меня?!

Она еще что-то кричала, билась в истерике, не в силах поднять свое тело с лежанки, кричала, молила, но я больше не мог этого видеть. Попятившись к двери, я вывалился в коридор и заковылял, придерживая рукой раненый бок, к двери, ведущий на улицу. Слишком, слишком сложно и прихотливо устроен этот мир, если схватка с твоим демоном зла делает тебя подобным ему…

Так, нужно успокоиться, нужно собраться и прийти в себя. Я тряхнул головой, скрипнул зубами от боли, пронзившей все тело и огляделся.

Внутри ограды по прежнему никого не было, сиротливо распахнутые створки ворот наводили непонятную тоску. Я, не таясь, обошел все три жилых домика, заглянул в баню, в сарайчик, стоявший на отшибе, и только тогда поверил, что Ирина говорила правду – Кати тут действительно не было.

Действие стимулятора кончалось. Вытащив из клапана жилета последний шприц-тюбик, я секунду помедлил, вспомнив, что мне говорила Ирина про «укольчики», потом решительно вколол иглу в бедро, выжал содержимое, и заковылял к вертолету, хвост которого торчал из-под натянутого на ребристый сборный каркас брезента. Выберемся мы с Хосы из этой дыры или нет, это еще вопрос, а вот эти гады отсюда точно не улетят!

Руслан Кимович Хосы пропадал… То, что он пропадает, стало понятно, когда он попытался, изрядно потаскав за собой противников по заснеженному лесу, оторваться и уйти от них. Ничего не вышло. Преследователи висели на хвосте, как привязанные, словно стая легавых, обложившая кабана. Они не давая Хосы уйти, и в то же время сами не подставляли свои головы под пули – за все время перестрелки ему удалось всего раз попасть в одного из боевиков, да и то, скорее всего, Хосы лишь ранил автоматчика.

«Профессионалы, мать вашу!», – внешне оставаясь совершенно спокойным, внутренне психовал президент «Залпа», переползая от дерева к дереву. Пули с противным хрустом ударяли в стволы, от чего все деревья вздрагивали, и сверху сыпался снег. Хвала всем богам, какие есть на свете, что в него до сих пор не попали, хотя один раз он здорово подставился, неосторожно высунувшись из-за заснеженной коряги, и остался живым лишь чудом…

У комолякинских боевиков были калаши, но не устаревшие «весла», не «пять-сорок пятые» армейские мухобойки, не АКМСы, а какие-то странные, неизвестной Руслану Кимовичу модели – с лазерными прицелами, вспышки красных нитей которых то и дело слепили Хосы, сбивая его с толку.

Преимущество в динамичной перестрелки, когда противник все время перемещается, «лазерники» не давали, но стоило только Хосы задержаться на одном месте больше, чем на десяток секунд, как он сразу замечал ползущие к нему по снегу красные пятнышки, и приходилось тут же менять дислокацию. Он прекрасно понимал: если такое пятнышко перепрыгнет со снега или ствола дерева на него – все, он – труп…

Хосы не мог уйти далеко в лес – он ждал Воронцовской ракеты, а ее все не было и не было, хотя времени прошло уже не мало. Руслан Кимович гнал от себя плохие мысли. Все же Воронцов – парень не промах, да и на базе, судя по стреляющим сейчас в него стволам, осталось от силы пара человек, а то и вовсе никого! Эта уверенность подкреплялась еще и тем, что со стороны базы не слышно было ни звука, а Воронцов, случись что, вряд ли сдался бы без боя.

Комолякинцы охватывали Хосы широким полукругом, искусно прячась за сугробами и стволами громадных елей, а вперед лезли и лезли, не взирая на стрельбу, громадные, рыжие псы, оскаливающие длинные желтые клыки. Хосы кидал светошумовые гранаты, стараясь отпугнуть, сбить с толку волкодавов, но они не обращали на его гранаты никакого внимания – вспышка, рев, визг, и вновь по снегу мчаться рыжие тени, прижав уши и оскалив зубы.

И тогда пришлось делать то, чего делать не хотелось ни под каким видом – убивать собак. Руслан Кимович через всю жизнь пронес в своей душе любовь к Хуге – огромному тянь-шанскому волкодаву, который катал его на себе, когда маленький Руслан еще не мог самостоятельно ходить, который охранял его на улице их маленького дунганского поселка, затерянного в отрогах Тянь-шаня…

А сейчас очень похожие на Хугу собаки перли через снег прямо на него, и Хосы ничего не оставалось, как в упор убивать преданных своим хозяевам, свирепых зверей, которые не знали, что значит трусость…

У Хосы было две боевые гранаты, припасенные на «черный час», с помощью этих гранат, модернизированного варианта «лимонки», он мог бы уменьшить за раз количество противников вдвое, но кидать гранаты в лесу, где деревья растут так часто, что человеку и встать-то не где из-за ветвей – полное безумие. Правда, один способ все есть – надо встать, и изо всех сил метнуть гранату так, чтобы она перелетела деревья и упала на противника сверху. Этому способу гранатометания Руслана Кимовича научил веселый лейтенант-пограничник, еще в семьдесят девятом, когда их только-только ввели в ту Богом забытую страну исполнять свой интернациональный долг. Но, во-первых, в афганской «зеленке» бросить гранату выше их скрюченных саксаулообразных деревьев мог и ребенок, а тут вокруг стояли десятиметровые ели, а во-вторых, для того, чтобы так кинуть гранату, надо было встать, а вставать-то как раз и нельзя – тут же получишь пулю.

Он попробовал контратаковать – его отчаянный бросок на встречу группке из трех автоматчиков едва не закончился плачевно для него самого, боевики упали в снег на долю секунды раньше, чем он выстрелил в переднего, и тут уж Хосы пришлось нырять в сугробы, словно куропатке – стрелять его противники умели и делали это очень часто, не жалея патронов.

Был еще один, самый крайний способ выпутаться из этой передряги, но Хосы тянул время, ожидая, когда над лесом взмоет выпущенная Воронцовым ракета. А ее все не было…

Стрельба стихла как-то разом, одновременно. Руслан Кимович, ожидая каких угодно подвохов, осторожно выглянул из-за ствола могучей ели – тишина! Кое-где были заметны шевеления, и опытный глаз Хосы сразу определил – отползают. Что-то случилось, но что?

Руслан Кимович попробовал сделать пару вылазок – ему не дали, пресекая любые попытки двинуться в сторону Комоляк. Боевики окопались в снегу, темноту пронзали ярко-красные линии лучей лазерных прицелов, высвечивающих то дрожащие хвойные ветки, то колонны-стволы, то вихри снежинок, образовавшиеся на месте упавшего сверху снега.

Хосы отполз назад, переменил обойму, и затаился, выжидая. Как там Воронцов? Не связано ли это неожиданное затишье с тем, что его взяли? Или, наоборот, он оттянул на себя часть сил комолякинцев, и Хосы теперь стараются не пустить на помощь напарнику? Но тогда почему так тихо?

Руслан Кимович осторожно двинулся по сугробам, ползя вдоль притихших автоматчиков, держась от них метрах в пятнадцати, и стараясь, чтобы его не заметили раньше времени. Постепенно он продвинулся далеко к западу, оставив комолякинцев сторожить сугробы.

Тут можно было встать, и бегом бежать к базе – в любом случае Воронцова надо выдергивать оттуда, слишком много времени прошло, пора было уходить…

Автоматная очередь прозвучала, словно гром среди ясного неба – противник Хосы оказался даже большим профи, чем ожидал Руслан Кимович, который посчитал, что он уже в безопасности, и бездарно напоролся на выдвинутый в сторону «секрет», который частыми очередями прижал Хосы к земле, и держал теперь под прицелом. Пришлось отступать назад…

Я забрался под вертолетный брезент, натянутый на легкий каркас из пластиковых трубок, кривясь от боли, отдышался и выкатив из кармана маленький, похожий на карандаш фонарик, включил его и зажал в зубах. Тонкий луч метнулся по серой, стальной обшивке вертолета, и я невольно присвистнул, чуть не выронив фонарик изо рта…