Тут прохладно, я голоден, и хотелось бы попробовать поспать после завтрака, раз уж вы испортили мне утро. Вы же не приказывали обыскивать мою комнату и потрошить кровать?
Марлоу и Богарт переглянулись. У Эдвина внутри все упало.
— Вы серьезно? — обреченно спросил он. — Да что ж вы за люди такие.
Он больше не стал спрашивать разрешения или намекать на завтрак, просто развернулся и побрел в сторону трактира. От барона Коллина он был не в восторге, но и смерти он не заслуживал. Во всяком случае, в глазах Эдвина не заслуживал, другие могли думать иначе.
«И кто-то явно так думал. Или он мог стать случайно жертвой… но как? На улицу ночью никто не выходит. И поесть, и выпить, и помыться, и даже отойти по нужде можно внутри здания, оно обустроено всем необходимым. Поэтому в ночной город выходят по своему желанию и другим причинам. Но каким?».
Он и не думал раскрыть убийство по пути в трактир. Тело барона, которое изувечили, не выходило из головы. Если верить количеству крови, которое вытекло из его ран, наносили эти раны ему еще при жизни — сердце работало и гнало кровь.
«Он должен был как минимум кричать изо всех сил», — подумал Эдвин. — «Я бы точно орал, будто меня режут. Хотя его в прямом смысле резали…».
За завтраком подали жаркое, он подозревал, что разогрели вчерашнее, и небольшой кусок мяса. После тела барона этот кусок мяса уже не казался таким вкусным, но стоило Эдвину его попробовать, и организм взял свое.
— Ест как человек повидавший трупы, — устроился напротив него Богарт. — Я после первого своего дела два месяца мясо есть не мог. Тошнило при одном виде.
— Так у тебя твой первый труп был заживо сожженным. Свежим еще, дымящимся. Кто угодно после такого есть не будет, — Марлоу занял третий стул.
— Мы же его вместе вели, и у тебя я проблем с аппетитом не замечал.
— Всех по мне не равняй, — усмехнулся «серый».
Эдвин отложил приборы в сторону.
— Я вам не мешаю? — вежливо уточнил он. — Может вам здесь комнату снять? Посидите там за кувшином вина, воспоминания свои переберете.
— Не наглей, барон, — потерял все шутливое настроение Богарт.
— Извиняюсь, — понял свою ошибку парень. — Вы тоже держитесь в определенных границах, мы не друзья.
Еда потеряла свою привлекательность. А может, он просто наелся, и продолжать сидеть в такой компании не хотел. Так бы наверняка через силу без лишней спешки впихнул бы в себя остатки и потом лежал с надутым животом изредка издавая сытые звуки сожаления.
— Думаю я, барону есть что нам сказать, только вот он верно заметил: мы не друзья. Поэтому и говорить не хочет, — сказал Марлоу. — Уж больно он задумчивый шел.
Они пристально на него уставились.
— У меня возникло еще несколько предположений, которые точно также должны были возникнуть и у вас.
— Такими вещами надо делиться.
— Мне интересно другое, — задумался Эдвин. — Вы меня прямо не обвиняете, но все равно я один из подозреваемых, верно?
— На данный момент ты лишь один из многих, у которых были три столпа любого преступления, — пояснил ему Марлоу.
— Что за три столпа? — не понял маг.
— Это такой прием у следователей.
— Да, что за три столпа? — повернулся к своему напарнику Богарт.
— Вот поэтому ты и не ел мясо… — пробормотал тот.
Он взял три небольших полотняных салфетки и положил их на стол.
— Вот эти вот доски стола, это все подозреваемые. А вот эти три салфетки это мотив для убийства, возможность и средство.
— Так, — кивнул Эдвин.
— У меня в блокноте напротив каждого имени есть три пометки: был ли у него мотив, с этим сложно, ведь он не всегда очевиден. Поэтому я смотрю на другие два: возможность и средство. Возможность в нашем случае это то, что вы, господин барон были в этом здание, рядом с убитым, у вас нет никакого алиби на предположительный момент смерти барона Коллина…
— Я спал!
— Заведите привычку не спать в одиночестве. Так вот, возможность у вас была. Средство? — он дотронулся до третьей салфетки. — Ножи, лезвия из льда, которыми вы наверняка владеете… тоже есть. А когда мы поговорили с остальными о ваших с жертвой взаимоотношениях, появился и мотив.
— Слабый какой-то мотив, — неуверенно сказал Эдвин. — Вы все дела так расследуете?
— Это всего лишь один из способов разделения подозреваемых.
— И много у вас в списке людей?
— Из этого трактира не так много, — уклончиво ответил Марлоу.
Молодой маг посмотрел на салфетки, символизирующие «три столпа», внимательно подумал о словах «серого», и высказал свое отношение.
— Какая-то откровенная глупость. Мы в захваченном городе, где часть населения пострадало от наших действий прямо или косвенно. Попытки убийств офицеров и запрет на ночные прогулки об этом говорит прямым текстом. А вы ищете того, у кого наберется три салфетки? А как быть с криками?
— Какими криками? — уточнил Богарт.
— Человека режут — он кричит. Я от ворот до трактира в полной тишине с Райли шел, и то четыре патруля встретил. На крик барона должны были слететься все ближайшие. Или он не кричал, или кто-то при помощи магии воздуха не дал это сделать.
— Или артефакт.
— Такое тоже возможно, — кивнул Эдвин. — Но как мне кажется, под эту версию я не попадаю. Так вот, вопрос, который я вам хотел задать с самого начала. Как только мы начали этот безусловно увлекательный и познавательный диалог за моим столом: что мне мешает послать вас подальше и заниматься своими делами вместо разговоров? Когда будете готовы обвинить, тогда мы и поговорим.
— Мы можем испортить вам дальнейшую службу.
— Я за нее и не держусь.
— И сильно осложнить жизнь.
— Посоревнуйтесь в этом с герцогом.
Они переглянулись.
— Когда появятся аргументы, я жду вас в этом трактире, — поднялся Эдвин из-за стола, и решил красиво оставить последнее слово за собой. — А по поводу следов на рукаве. Розовых таких, я их сначала за кровь или вино принял.
«Серые» сделали стойку как собаки-следопыты, или как ящерица Генри. Разве что капюшоны за головой не раскрылись.
— Об
