готовиться. Нам еще навещать Сурыкиных.
— Как только освоишь руну, — был я неумолим.
Саму информацию про руну я закачал ей непосредственно в мозг, так что вся необходимая база была. От нее нужно было только поддерживать руну ментально и изучая постигать ее архетип.
Когда речь шла про обучение, я из любящего сына превращался в учителя-тирана, особенно если это касалось рун. Ну и в конце то концов, если бы я сказал маме, что лучшие гении постигают такие сложные руны за несколько недель, а она уже на второй день имела приемлемые результаты, то это сильно разбаловало бы ее.
Тут дело даже не в уме, а тупо в старательности. Женщина так долго использовала ману для собственного усиления, что эта энергия в каком-то смысле сделала ее более восприимчивой. Не будь она не Земле, то наверняка постигла бы какой-нибудь путь. Ну и в отличии от других физиков, у нее была вполне приемлемое духовное море, что тоже сильно помогало в этом деле.
Конечно, по любому великим артефактором ей не стать, и тут дело даже не в таланте, а банально в любви. То, что она делала с нехотением и со скукой на лице, я в свое время делал с большим энтузиазмом и с фанатичностью в глазах.
Прошел всего лишь день после моего фееричного интервью, которое произвело нужно впечатление и сильно ударило по ублюдкам из Рима. Говорят, там дошло до того, что вмешались жрецы Мара. А ведь эти ребятки не такие аполитичные как наши жрецы Перуна. Им сильно не понравилось, что я указал на неуважение к Диане, так что за сестру решил вступиться самый радикально и прямо действующий брат.
В подробности я не вдавался, так как времени просто не было, но род Кассиев сейчас сильно страдает, и даже есть слухи, что они могут вылететь из сената. Тут ведь есть еще, и обратная сторона присказки «победителей не судят». Проигравших тоже не судят, им сразу вышку дают. А Кассии, на минуточку, лишили Рим целого легиона.
И опять-же, как бы не собачились римляне между собой, но я стал общим врагом, так что в том, что в мою сторону смотрели косо и готовили ответный удар — у меня сомнений не было.
В ближайших городах уже потихоньку начались акции возмездия. Проплаченные блогеры и журналисты, которые поливали грязью мой род, потихоньку уничтожались. Через день мои диверсанты должны были добраться до Москвы и Петербурга, где засели основная часть этой братии, и начать беспощадно резать их. Тут главное не попасться, но и оставить кучу улик, указывающих на заказчика.
— Александр, — обратилась ко мне мать, — я бы хотела поговорить о Елизавете и ее сыне.
— Внимательно тебя слушая мама.
— Я бы хотела попросить, чтобы ты не рубил с плеча.
— Успокойся. Вредить им я не стану, хоть они и укусили кормящую их руку, да к тому же убили моего гвардейца. К сожалению, канцелярия резко застопорилась в последний момент с их прошением, так что вряд ли они перейдут в наш род.
А ведь император мог продавить это решение, чтобы эти люди по праву крови появились в нашем роду. Но не получилось.
— К сожалению?
— Конечно. Я бы тогда мальчика сразу же сделал бы главой рода.
— Зачем?
— Так главе рода еще нужно будет год отслужить в цитадели. Есть такая договоренность. У императора хватает такта пока что не напоминать об этом, но я не привык отказываться от своих слов. Возьму второй ранг и отправлюсь на службу.
— То есть ты планировал отправить мальчика на смерть?
— А у вас в роду были артефакты? — неожиданно сменил я тему.
— Артефакты?
— Ну да. Эти детские поделки, что вы считаете артефактами по крайней мере. У вас было что-то такое? Не мог же император не награждать верный род, который столько поколений стоял на границе?
— Насколько я знаю были. И довольно мощные артефакты, а не поделки.
— В тот день они применялись? Вы утопили нападающих в крови при помощи артефактов?
— Нет. Не знаю почему, но нет.
— Знаешь, в чем взаимосвязь меду неиспользованным артефактом и молодым наследником рода, которого заставили отречься от своей невесты и ребенка?
— Оболенские.
— Нет. Ты не права. Не было бы Оболенских, были бы другие. Вовсе нет. Правильный ответ — единство. Точнее отсутствие единства в роду. Неужели ты думаешь, что родовой особняк Волковых смогли бы взять так просто, если бы среди своих не было бы предателей? Ты ведь, и сама думала об этом?
— Такое возможно.
— Ну и, если бы старейшины Орловых были едины со своим главой, а не действовали бы каждый в своих интересах, молодой наследник рода не попал бы в такую ситуацию. Там тоже были взятки и откаты, не без этого.
— К чему ты ведешь.
— К тому, что твоя Лиза не будет рассказывать своему сыну, что я их спас от фактического рабства, а потом пощадил после предательства. Она будет рассказывать, как из-за Марианны и ее ублюдка сначала уничтожили род и как много страданий она перенесла, а потом будет рассказывать, что мы наслаждаемся наследством рода, который по праву принадлежит именно им. И плевать, что все это я купил за свои деньги по большей части. А если мы примем ее сына сами к себе в род, то он будет тем самым разрушителем единства, который когда-нибудь убьет моих сыновей или внуков. Ты ведь хотела, чтобы мы сами приняли мальчика в род, не так ли?
— Ты что-то знаешь о предателях?
— Есть информация, что Михаил Волков не умер в ту же ночь. Но потом Оболенские ликвидировали этого дурака, так как никто не хотел, чтобы род Волковых возродился. Есть история странных манипуляций с банковскими счетами, что на девяносто девять процентов доказывает его вину. Кстати, его семьи так же не было в тот день дома. Они все заранее спрятались, и думали, что после станут хозяевами рода. То же самое можно сказать про немалую часть слуг, которые решили сменить хозяина. Видимо что-то им все же не нравилось.
— Они живы?
— Нет. Всех зачистили. Предателей никто не любит. Если бы кто-то остался жив, то я бы лично нашел его, но никого по моим данным не осталось.
— Единство, — как в трансе повторила мать, погружаясь в свои мысли, в то время
