же барона, понимал это прекрасно.
— Так! — рявкнул, освобождаясь от хватки друга, — Садись! Выпей! А затем рассказывай всё с самого начала! Мы давно всё раскидали, Марко, я — внутренник, ты — внешник! Где ты умудрился так вляпаться⁈ Пей! Говори! Мне нужны все детали!
Толстяк, рухнувший в свое кресло, выглотал почти триста граммов коллекционного коньяка, перед тем как, собравшись с мыслями, приступить к рассказу. Изначально это было весьма тривиальное повествование…
Для обоих было далеко не секретом, что религия уже более сто лет, как находится в упадке, теряя свое влияние на человечество. Повышение грамотности, образования, технический прогресс, всё это постепенно уничтожало абстрактную веру в высшие существа. Христианская церковь, когда-то бывшая непререкаемым авторитетом для более развитой части человечества, сохраняла лишь жалкие остатки своего влияния, исчерпывающие себя с каждым новым днём.
В случае Апсародая ситуация дошла до того, что представителей религиозных структур мягко вытеснили из любого серьезного бизнеса, оставив болтаться на периферии. Могли бы и жестко, но такого бы не допустила уже Инквизиция, а так, без возможности решать жесткие вопросы жесткими методами, церковники продолжали сдавать позиции на ниве переговоров и взаимных сделок. В конечном итоге всё пришло к тому, что совместная операция сестер из женского монастыря и представителей Триад, одолживших катера для акции возмездия каким-то мелким контрабандистам, носила ряд условий и обязательств, которые, в определенный момент, монахини с автоматами не смогли выполнить своими силами. Командир их маленького боевого крыла, Агнешка Новак, не просто оказалась в больнице в нужный момент, а именно её попадание туда и было причиной инициации зачистки.
Монахини привлекли наемников со стороны. Не простых, а только что приехавший в Апсародай отряд молодых людей… принадлежащих Инквизиции. Более того, представляющий целый отдел организации под названием Necessarium Malum. Отделение, к которому должен был отойти один, находящийся в распоряжении Марко Цурье, темный альв. Отделение, которое ему, генеральному директору корпорации Stemia Inc. приказали не замечать. Отделение во главе с бароном.
Они должны были отыгрывать простых наемников. Они оказались в критически важной для местных инквизиторов ситуации. Они, трое из них, каждый представлял из себя человека… ну, или разумное существо, с огромной мишенью на спине, способное стать для тех, кому важно хрупкое равновесие в этом городе, огромной проблемой. Цурье, просто в силу своей должности, знал о том, какие проблемы могут доставить хотя бы Гритт и Хатсбург, оставаясь в непонятках насчет Широсаки и мутного русского. Перед ним, этим грузным франко-итальянцем, стояла острая необходимость срочно протянуть руку помощи опростоволосившимся монашкам, жидко обделавшимся прямо на глазах китайцев.
— Если бы монахини потерпели неудачу… — голос главы регионального подразделения Инквизиции острова Басолан звучал глухо из-под ладоней, которыми тот пытался закрыть лицо, — … то на всех церковниках города можно было бы ставить крест, Грегор. Их выдавливают — создается прецендент, идёт цепная реакция. Дальше на очереди уже Средний город. Сербы, русские, итальянцы. Азиаты с удовольствием сломают равновесие, чтобы подмять под себя Апсародай. А как бы они это делали, а? Через кровь. Большую кровь. Поэтому я отдал альву приказ разобраться с ситуацией любой ценой. Рассчитывал, что мы замнем дело, как только они закончат там возиться…
— И что помешало? — сухо и напряженно спросил глава безопасности корпорации, уже полностью утративший свой лоск пожилого джентльмена для демонстрации внутренней сути — хищного, злого и настороженного аналитика, полностью погруженного в описываемую ситуацию, — Что тебе помешало, Марко?
— Эти молодые смертники на обратном пути нашли место активного ритуала жертвоприношения! — проорав эти слова, баронский рыцарь подхватил полупустую бутылку коньяка, запустив её в стекло панорамного окна, отозвавшееся возмущенным гулом, — Они тут же доложили! И сюда! И туда! И везде! Мелкие суицидальные идиоты!
— Эй, они действовали по инструкции… — попытался привлечь Грегор внимание погружающегося в пучину отчаяния друга.
— В Апсародае не действуют инструкции! — страшно побагровев, рявкнул тот в ответ, — Тебе ли не знать! Но сделанного не воротишь, сюда едет комиссия! А знаешь, кто у неё председатель⁈ Анатоль Хатсбург, Грегор! Тот самый! Гребаный! Анатоль Хатсбург!
В возникшей полной тишине, длившейся несколько минут, раздавшийся надтреснутый голос Грегора МакАлистера весьма удачно завершил драматическую картину совершенно неджентльменским:
— Ох, ё…
Глава 13
Тени проблем
У вас бывает такое, что вы чувствуете аромат, кажущийся вам знакомым, но давно позабытым? Сон, после которого бродите в задумчивости, не в силах стряхнуть с себя впечатления, сути и смысла которых не понимаете? А может даже нечто, напомнившее вам о далеком прошлом, что сразу служит прозрением к делам настоящего?
У меня такое случилось. Тривиальный поход к нужному человеку, обнаружение искомого в неудобной ситуации, краткий анализ обстановки, действие… и вот, я стою в чужом доме, совершенно незваным, чувствуя в себе ту легкость, которой мне, оказывается, не хватало. Дёргающееся тело под ногами, с легчайшим сипением выпускающее кровь из перерезанной сонной артерии? Оборвыши, шумно орущие на закрывающегося руками толстого человека, съежившегося в углу собственной кухни? Духота и жара Тайланда?
Нет. Это — легкость. Легкость того самого старого-доброго Петра Васильевича Красовского, который работал на петербуржскую мафию. Меня же тогда ничего не волновало. Ни провалы с успехами «моей» группировки, ни смерти подручных, ни завтрашний день. Я выполнял задания, одно за другим, действуя эффективно и… легко. Не о чем было заботиться. Карманы всегда были полны денег, убийства всегда сходили с рук, заказы шли один за другим, а подручные восполнялись с такой скоростью, что я не запоминал их имена. Легкая, совершенно лишенная забот, жизнь.
Сейчас ничего подобного нет, но что мешает поностальгировать, раз выпала такая оказия.
— Господа! Минуточку вашего внимания! — с этим веселым возгласом я стреляю из «кольта» в неаккуратно подставленный мне затылок человека, чересчур угрожающего тому, к которому я пришёл.
Собравшиеся тут же уделяют мне максимум внимания. Точнее, пытаются, пока я их убиваю.
Первый скрючивается, мешая мне забрать мой балисонг, утонувший в его горле. Временно простившись с ножом-бабочкой, я стреляю в еще одного загорелого индивидуума, уже вспомнившего, что держит в руке пистолет. Тем временем свободная рука вцепляется в длинные волосы раззявившего рот человека, сильно удивленного моим присутствием. Лицо удивленного летит навстречу острому углу кухонной тумбы, пока я пинаю в живот орущего мелкого тайца с жутко налитыми кровью белками глаз. Наркоман, наверное. Крикун затыкается и сгибается, позволяя мне прострелить грудь еще одному человеку, занявшему дверной проем на эту тесную кухню.
На этом
