каждый день сто раз по дороге с работы домой. Дачник какой-то.
В меня выстрелили от ворот. Пуля пролетела мимо, влетела в окно дома, которое со звоном рассыпалось в разные стороны. Вытаскивать этого хуесоса из машины времени не было, нужно было валить. Поэтому я сделал первое, что пришло в голову: прицелился ему в голову и нажал на спуск.
Отреагировать он не успел, потому что сидел, наклонившись над замком зажигания. Пули пробили стекло. Без крика и шума он упал, забрызгав мозгами пол салона. Блядство, это же потом вымывать все, иначе вонять будет. Ладно, девчонки справятся.
В меня выстрелили еще раз, но я рванулся в сторону, спрятавшись за дверью открытого сарая.
— Гошу замочили! — послышался крик. — Валим!
И сразу же тяжелые шаги, удаляющиеся прочь. Бежало человек пять, может быть больше, различить этого во всей какофонии звуков, я не мог. Они неприцельно выстрелили еще несколько раз и, суки такие, попали в УАЗ, который так и не смогли угнать.
— Валера, за мной! — крикнул я, рванувшись к двери.
— А Артур? — спросил он.
Я посмотрел на лежащего на земле парня, который по-прежнему держал в руках дробовик. Сейчас он повернулся в нашу сторону.
— Ты как? — спросил я.
— Нормально, — кивнул он. — Ногу прострелили. Идти не смогу.
— Позови кого-нибудь, — сказал я, повернувшись к Валере. — Пусть помогут. А потом за мной беги.
— А как я узнаю, где ты?
— На выстрелы иди, блядь, — ответил я, а сам рванулся к воротам. — Только быстро!
Выбежал за них, и увидел спину одного из неудавшихся угонщиков, которая скрылась за ближайшим поворотом. Они решили убегать. А я отчетливо понимал, что оставлять их в живых нельзя. Они знали про наше укрытие, про машины, и я понимал, что они либо попытаются вернуться позже, либо остановят нас на дороге. Если у них есть оружие, а оно имеется, то устроить засаду — не проблема. Здесь, в коттеджном поселке куча непросматриваемых мест. А даже если не тут, то дорога, которая ведет не в город, имеется всего одна.
Свидетелей оставлять нельзя.
Я побежал за ними, продолжая держать пистолет-пулемет на изготовку. Добежал до поворота, перепрыгнул через дренажную канаву и оказался за забором. Высунулся. Вот они бегут, голубчики, по прямой. Но сейчас свернут, однозначно свернут.
Тут метров тридцать, для «Кедра» такой дистанции многовато, но попробуем. Отдача-то несильная.
Совместив мушку и целик на спине бегущего последним, я мягко, на выдохе, потянул на себя спусковой крючок. Трескнула короткая очередь и беглец, споткнувшись, завалился на грунтовку. Остальные припустили дальше, и скоро скрылись за поворотом.
Я высадил еще короткую очередь по лежащему, и побежал вперед. Когда поравнялся с ним, заметил, что еще шевелится. Не боец, но жить ему дальше незачем. Прицелился в голову, нажал на спуск. Пуля проделала аккуратное отверстие у него во лбу и разметала содержимое его черепной коробки по грунту.
Мне же не оставалось ничего другого, кроме как бежать дальше. Я снова рванул к забору, и побежал вдоль него. Первоначальная паника у них должна была пройти, и если до них дойдет, что преследует их всего один человек, то они должны попытаться остановить меня.
Так и получилось: когда я высунулся из-за укрытия, то чуть не получил пулю в голову. Она просвистела в считанных сантиметрах от моей головы. Тут же выстрелили еще раз. Я присел, почти на корточки и резко вскинулся, увидев стрелка. Он уже бежал прочь. Пальнул пару раз и побежал, нервы не выдержали. Я снова прицелился и выстрелил.
Попал только третьей очередью. Он упал. А остальные снова успели свернуть. И мне не осталось ничего, кроме как побежать за ним. Ну и контрольный в голову упавшему, конечно.
Я практически их нагнал, следующий ряд домов был длинный, и никаких поворотов там не было.
Их осталось трое. Увидев, что я совсем рядом, тот, что бежал последним, вытянул в мою сторону руку и высадил весь магазин пистолета в белый свет, как в копеечку. Я пригнулся, присел. Пули засвистели над головой, где-то за спиной снова зазвенело разбитое стекло.
Я высадил еще очередь, но пули только забарабанили по металлическому забору, а они уже успели скрыться за калиткой. Боек сухо щелкнул — в магазине закончились патроны. Быстро перезарядив оружие, я сунул пустой в карман и побежал к калитке, за которой они укрылись.
Забегать не стал, остановился, выглянул, и тут мимо просвистел заряд дроби. Меня тоже обсыпало, дернувшись, я зашипел сквозь зубы. Опустил взгляд и увидел, что рубашка на левом рукаве и боку начинает медленно пропитываться кровью. Сука! Сука! Сука!
Однако я по-прежнему стоял на ногах, да и больно было не так, как должно быть, есть в тебя влетает ползаряда картечи. Прощупав одну из ран на плече, я почувствовал внутри очень мелкий шарик. Что? По мне утиной дробью стреляли? Причем, не очень крупной? Эта дрянь просто под кожей засела.
Теперь ее выковыривать, блядь. Это меня разозлило еще сильнее. Дробовик бахнул еще раз, но на этот раз я вообще ничего не почувствовал, только услышал, как дробинки разлетаются от профлиста. Патроны у них там с бору по сосенке.
Услышав, как переламываются стволы, высунулся и высадил очередь в грудь мужика, который стоял на крыльце дома. Такого, добротного, кирпичного. Одноэтажного, с решетками на окнах.
Он даже укрыться не попытался, так и упал. А остальные? Остальные, получается, внутри?
Окно разбилось, разлетевшись во все стороны осколками, и в меня выстрелили еще дважды, на этот раз из Макарова.
За спиной послышались шаги. Резко развернувшись, я вскинул пистолет-пулемет, но тут же опустил его. Это был Валера, он держал в руках дробовик, который забрал у Артура. Интересно, он его перезарядить догадался вообще, или пустой принес? Там ведь четыре патрона всего в магазин умещается, он укороченный.
— Что там? — спросил он.
— Жди здесь, — вместо ответа сказал я. — Если кто-то попытается выйти, то стреляй. Я обойду здание, и проверю, нет ли там другого выхода.
Может быть, они через здание транзитом прошли, да свалили уже? Есть такой вариант, а что, вполне себе. Так что я побежал, но не в этот двор, а через соседний. Открыл калитку, заскочил внутрь, и тут же увидел на крыльце зомби, который болтался в петле.
Нет, этого не повесили, вон, табуретка рядом стоит, опрокинутая. Его покусали, и он сам решил с
