так, будто за ней гнались. Арчи выскочил из-за её плеча, приземлился на четвереньки, вскинул морду, принюхиваясь.
— Он живой! — мяукнул кот.
— Лекс! — Алина упала на колени рядом, не глядя на остывающий пепел, не боясь испачкаться в саже. Её руки коснулись моего лица — тёплые, живые, дрожащие. — Лекс, не смей! Слышишь? Не смей!
Я хотел ответить, что слышу. Что я здесь. Что ещё дышу. Но губы не шевелились. Веки не поднимались. Только темнота перед глазами и пульсирующая боль в каждой клетке.
— Он ещё жив, — Арчи царапнул меня по щеке. — Но ненадолго. Тащи!
Алина не стала спорить. Сунула руки мне под мышки, рванула вверх. Моя голова безвольно мотнулась, тело поволоклось по земле.
— Тяжелый… — прошептала она сквозь зубы. — Чёрт бы тебя побрал, Лекс…
— Не ной! — рявкнул Арчи, оглядываясь. — Быстрее! Охрана сейчас очухается, и тогда нам конец.
Алина зарычала — не злобно, от натуги, — и потащила быстрее. Каблуки скрежетали по асфальту, один сломался, она споткнулась, но не отпустила.
Шаги. Сзади — крики. Охрана. Кто-то уже заметил, что что-то не так.
— Бегом! — заорал Арчи.
Алина подхватила меня, поволокла, не оборачиваясь. До машины оставалось несколько метров. Дверца хлопнула, меня втиснули на заднее сиденье, голова упала на колени Алине.
— Погнали! — крикнул Арчи, запрыгивая на переднее сиденье. — Живо!
Двигатель взревел. Машина дёрнулась. А в моей голове темнота сжималась, как пружина, готовая раздавить остатки сознания.
— Держись, Лекс, — прошептала Алина, погладив мои волосы, её голос прозвучал как сквозь вату. — Пожалуйста. Держись.
Я хотел сказать, что буду. Что я не сдамся. Что Зарен мёртв, а я жив — и это главное.
Но темнота навалилась, и я провалился в неё.
Последнее, что я услышал, — шум мотора и сдавленный всхлип Алины. А потом ничего.
Тьма сомкнулась надо мной.
Глава 17
Алина подкатила машину к знакомому подъезду, заглушила двигатель. Дождь всё ещё моросил, но уже не так сильно — мелкая, противная взвесь, которая пробирает до костей быстрее любого ливня.
— Приехали, — сказала она, оборачиваясь на заднее сиденье.
Алексей не ответил. И не мог. Он лежал на сиденье, укрытый её курткой, бледный, как полотно. Арчи сидел у него на груди, свернувшись клубком, и его изумрудные глаза неотрывно смотрели на лицо Алексея.
— Он жив, — сказал кот. — Но это всё, что я могу сказать. Дышит, пока еще…
Алина выругалась сквозь зубы, вылезла из машины, открыла заднюю дверь. Вдвоём с Арчи — кот помогал, как мог, подпирая голову Алексея лапами, — они вытащили его наружу.
— Тамара Осиповна ждёт, — прошептала Алина, взваливая его руку себе на плечо. — Надеюсь, она знает, что делать.
— Надежда — плохое топливо, — проворчал Арчи, но полез в подъезд первым.
Тамара Осиповна встретила их в прихожей. Старая, морщинистая, в домашнем халате и накинутом поверх платке, она выглядела так, будто не спала несколько ночей. Увидев Алексея без сознания, на руках у Алины, она не ахнула, не всплеснула руками. Только поджала губы и посторонилась, пропуская к дивану.
— Клади его сюда, — велела она. — Осторожно.
Алина опустила Алексея на диван, поправила подушку. Арчи тут же запрыгнул на подлокотник, не сводя с него глаз. Тамара Осиповна подозрительно глянула на незнакомого кота, но ничего не сказала.
— Рассказывай, — приказала Тамара Осиповна, уже склоняясь над Алексеем, проверяя пульс, заглядывая в зрачки, принюхиваясь, как собака, которая взяла след.
Алина коротко рассказала, про камень, про Зарена, про бой. Про то, как Алексей велел им бежать. Про то, что они вернулись и увидели выжженный круг и его — без сознания, в крови.
Тамара Осиповна слушала молча. Потом взяла руку Алексея.
— Резонанс, — сказала она. — Он его запустил, а потом… попытался подавить. Не получилось.
— Резонанс?
— Дрянная штука, долго рассказывать.
— Он умрёт? — спросила Алина. Голос у неё дрожал.
Тамара Осиповна выпрямилась. Посмотрела на Алину долгим взглядом — так смотрят врачи на родственников безнадёжных больных, когда не знают, как сказать правду.
— Точка невозврата уже пройдена, — сказала она. — Я не знаю, как ему помочь. Я не маг. И никогда им не была. Только архивариус.
Алина отвернулась. Сжала кулаки так, что побелели костяшки. Потом выпрямилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Я не сдамся, — сказала она. — Есть ещё люди, которые могут помочь.
Тамара Осиповна не спросила кто. Только кивнула и отошла к окну, глядя на серое небо.
Алина достала телефон. Набрала номер. Ответили не сразу.
— Семён Семёнович, — сказала она, когда в трубке раздался голос. — Мне нужна ваша помощь. Срочно. Это насчёт Алексея. Он… очень плох.
Непомнящий приехал через полчаса.
Алина встретила его у подъезда. Старик был без пальто — только пиджак, наброшенный на плечи, и шляпа, которую он снял, едва переступив порог.
— Где он? — спросил Непомнящий, и в его голосе не было обычной ворчливости — только тревога. — Мне надо его посмотреть, прежде, чем…
Непомнящий не договорил — к ним в коридор вышла Тамара Осиповна, его старая коллега по работе, с кем он давно уже не виделся.
— Тамара? — с удивлением спросил он. — Я думал это квартира Алины.
— Я снимаю комнату, — пояснила девушка.
— Тут я живу, Сема, — ответила Тамара Осиповна, мягко улыбнувшись. — Ну здравствуй. Давно не виделись.
— Здравствуй, — ответил тот. И замолчал.
Два старых человека смотрели друг на друга несколько долгих секунд.
Алина увидела, как дрогнули пальцы Тамары Осиповны, сжимающие край платка. Обратила внимание и на Непомнящего, на секунду задержавшего взгляд на её лице — на морщинах, на седых волосах, на том, что осталось от молодой женщины, которую он когда-то знал.
— Проходи, — наконец сказала Тамара Осиповна. — Алексей там… в комнате.
Непомнящий прошёл к дивану. Наклонился, осмотрел Алексея.
— Резонанс, — сказал он, выпрямляясь. — Я прав?
— Прав, — кивнула Тамара Осиповна. — Он его запустил. И не смог остановить.
— Зарен?
— Мёртв, — сказала Алина. — Алексей его… уничтожил.
Непомнящий выпучил глаза.
— Что⁈
— Долго объяснять. Давайте потом…
— Алина, главный архимаг империи мертв, а ты говоришь… впрочем, ты права. Это терпит. Сначала Алексей.
Непомнящий принялся осматривать парня,
