– Вантиар, давай по порядку. Где и когда ты встретил корабль-призрак. Что именно произошло?
– Значит, дело было так! – Вантиар замолчал, втянул голову в плечи и выпучил глаза. Сейчас он напоминал Прокофьеву ребёнка, который собирается ночью у костра рассказать сверстникам страшилку.
– Лечу я, значит, по делам. И вдруг… – готианец замолчал, выдерживая паузу, и зловеще зашевелил пальцами перед лицом. – Туман!
– Туман, – повторил Семёныч.
– Ну да! Туман!
– В космосе.
– А где же ещё? – удивился готианец и продолжил: – И прёт, значит, этот туман прямо на меня! Зловещий весь такой!
– Вы, наверное, испытали необъяснимый ужас? – встрял Эльвал.
– Да нет! Что ж я, тумана не видел? Не перебивайте! – Готианец на миг задумался, собираясь с мыслями, и продолжил: – И тут этот туман ка-а-ак бросится на корабль!
Все невольно подались к готианцу. Тот довольно смотрел на слушателей и молчал. Когда пауза затянулась, Прокофьев не выдержал:
– И что дальше?
– Ничего. Туман исчез, и всё стало как раньше.
Слушатели с недоумением переглянулись.
– И это всё? – спросил Прокофьев.
– Ну да! Хотя погодите… Кажется, я слышал ещё смех…
– Зловещий? Безумный? Инфернальный? – всполошился Эльвал.
– Обычный. Искренний. По-моему, им действительно было смешно.
– И что бы это значило? – спросил Семёныч.
– Боюсь, наши дела совсем плохи, – мрачно ответил Эльвал. – Похоже, это Fantomus Debilus. Призраки настолько безумны, что даже смеются как обычные.
– Чёт ты загнул.
– Нет! Безумный или зловещий смех являются неотделимой частью инфернальных существ! Это как дышать для человека! А если призраки отрекаются от своей сущности – значит, никто не знает, чего от них ждать!
Семёныч дождался, пока Додики удалятся с поста, и спросил:
– Слушай, Вантиар, а с чего ты вообще взял, что это корабль-призрак?
– Да что ж я, призраков никогда не видел? – возмутился готианец. – У меня дед шаманом был, отец шаманом был, да и я в молодости шаманом стать собирался… Мы, знаете, сколько раз с духами общались? Ого-го сколько!
– Так ты у нас эксперт, можно сказать?
– Ну… Я не доучился… Но кое-что я умею! Вот, например, если взять дедовский бубен, разжечь костёр и станцевать шаманский танец, можно вызвать дождь где угодно! Однажды мне удалось создать ливень на своём корабле!
– Это называется система пожаротушения, – ухмыляясь, заметил Семёныч.
– Можете насмехаться! Но сила шаманского искусства велика! – Готианец приосанился и начал декламировать: – Повстречал дед призрака! И набросилась на него тварь! И ударил дед в бубен! И пал поражённый призрак!
– Ну, хороший удар в бубен помогает не только при встрече с призраками.
Вантиар обиженно засопел.
– Ладно-ладно! Верю! Ты шаман! – успокоил готианца Семёныч. – Тогда скажи, как ты думаешь, что из себя представляет этот корабль-призрак?
– Думаю, это старый разбитый транспорт, которым управляют скелеты. – Вантиар задумался и добавил: – Хотя это могут быть экзоскелеты, ракушки или кристаллические образования. Зависит от расы погибших астронавтов.
– Понятно, – скептически заявил Семёныч.
– Я бы не спешил так отметать мою версию! – возмутился готианец. – Вы даже не представляете, что может сделать гигантская устрица-зомби!
– А ты представляешь?
– Ну… Приблизительно. Мне с детства снятся кошмары, в которых меня они преследуют.
– Ясно. Будем думать, что делать с устрицами. А сейчас поговорим о другом, – сменил тему Семёныч. – С твоего корабля что-то пропало?
– Нет. Я потому и не придал этому происшествию никакого значения.
– А из контрабанды?
Готианец демонстративно округлил глаза и прижал руки к груди, изображая полную невинность.
– Какой контрабанды? За кого вы меня принимаете!
– За тебя же и принимаем. Что везёшь?
– Да так, мелочовку всякую, – неопределённо ответил готианец. – Всё законно!
– Не сомневаюсь, – улыбнулся старшина.
Под пристальным взглядом Семёныча Вантиар сник.
– Я? Ну… Да вот…
– Пошли-ка осмотрим твой трюм.
– Э-э-э… А зачем?
– Для профилактики.
Они направились на корабль готианца.
– Как вы можете так поступать, старшина? – ныл готианец, пока они шли на корабль. – У меня психологическая травма!
– У тебя она не психологическая, а генетическая. Открывай трюм.
Гаишники вошли в трюм и осмотрелись. Готианец нервно потирал руки.
– Ага. Оружием, значит, решил торговать, – строго заявил Семёныч, пытаясь сдержать улыбку и глядя на груз фруктов. – Так, что тут у нас? Лимоны, гранаты… С этим всё ясно. Красный перец? Наверное, заказчик просил что-то ядерное. О! А что тут делает зелёный грейпфрут?
Готианец понурил голову.
– Продавец сказал, что это как лимонка, только круче. Меня ведь не надули?
– Да ты что! Нет, конечно! Как же, тебя надуешь! А в ящиках что? Давай-давай, показывай!
Готианец открыл контейнер. В нём оказались кнопки. Самые разнообразные.
– И что это? – спросил Семёныч.
– Ну… Как видите. Оружие массового поражения.
– Да?
– Вот красные кнопки. Я слышал, что именно они запускают ядерные бомбы. С другими цветами я ещё не разобрался, побоялся экспериментировать, но думаю, что зелёные запускают биологическое оружие, а вот эти, с буквами, – готианец ткнул пальцем в кнопки, явно выдранные из какой-то клавиатуры, – эти, наверное, запускают информационные бомбы.
– Ну да! Ты прав! Самые страшные! Особенно вот эти. – Семёныч достал из ящика кнопки с буквами и сложил из них слово «БУХ».
Готианец испуганно смёл кнопки со стола.
– Пожалейте! Каюсь! Ведь всё ради пропитания паствы малой!
Пока Семёныч потешался над грузом, Прокофьев присматривался к Вантиару. Антон заметил, что готианец постоянно поглядывает искоса на стену, словно боится, что гаишники обратят на неё внимание.
Прокофьев подошёл к стене и постучал по ней. По трюму разнёсся глухой звук.
– А в тайнике что? – спросил сержант.
Готианец начал затравленно озираться.
– Давай-давай, – подбодрил его Семёныч. – Открывай. А то я щас ещё такое из буковок сложу!
Готианец совсем скуксился. Тяжело вздохнув, он достал из тоги пульт и нажал на кнопку. Часть стены скользнула в сторону.
Семёныч заглянул в нишу и недоуменно повернулся к Вантиару.
– Противосолнечные очки?
– Ну да. Честно говоря, я вас, людей, не понимаю. Противотанковая ракета стоит много, хотя может взорвать лишь танк, а противосолнечные очки – мелочь. Видимо, их никто не покупает. Кому же нужно солнце уничтожать?
Вопрос Семёныч оставил без ответа.
– Так, Вантиар, мы забираем пару ящиков лимонок и гранат для анализа. Остальное оставляем тебе.
– Что, правда?
– Мы же не звери! Тебе же тоже семью кормить нужно!
Гаишники покинули корабль готианца под аккомпанемент его радостных возгласов и благодарности.
– И что вы теперь скажете? – спросил Прокофьев, когда они вернулись на станцию.
– Вантиар подтвердил мои подозрения. Это пираты.
– Какие пираты?
– В этом секторе заведует контрабандой и прочими махинациями некий Маленький Плюх.
– Вы считаете, это его рук дело?
– Не рук, а ложноножек. Он мокрянец, – исправил Семёныч. – Нет. Не его. На кой ляд ему весь этот маскарад? Наверное, кто-то решил подгрести его территорию под себя. Вот и начал потрошить суда, а попутно шумихи наделал, чтобы подорвать авторитет Плюха. Они получают наводки на корабли, везущие контрабанду, и потрошат их. Себе нажива, авторитету Плюха урон. Да тут дали маху. Наводчик дал информацию, что Вантиар везёт контрабанду. Корабль перехватили, да что с готианца возьмёшь? Потому они и отпустили его, лишь посмеявшись.
Когда Прокофьев перенёс на склад ящики с фруктами и вернулся на пост, то стал свидетелем скандала. Закатил его, конечно же, Семёныч.
– Я запрещаю вам делать вообще что-либо без предварительного согласования со мной! – кричал старшина охотникам. – Никого не уничтожать! Ничего не ремонтировать!
– Но вы же сами попросили починить… – обиженно попытался возразить Стегус.
– Вот именно! Починить! А не… Я даже не знаю, как это назвать!
Семёныч схватил со стола какое-то устройство и потряс им в воздухе. По внешнему виду Прокофьев никак не мог определить, для чего оно предназначено. Старшина, как оказалось тоже.
– Вот что это такое?
– Пульсарный энергоуловитель.
– И что он делает?
– Пульсирует и улавливает энергию.
– А раньше это была лазерная указка!
Семёныч ткнул пальцем в обожжённое пятно на стене:
– А это что?
– Это я тестировал ваш плазморасщепитель эфира. Я его нашёл на кухне и подрихтовал немного.
– У нас никогда не было такого прибора!
– Да ну? Вот же он! – недоумённо сказал Стегус, указывая на «плазморасщепитель».
– Это тостер! Он хлеб поджаривает!.. Поджаривал.
