– Это тостер! Он хлеб поджаривает!.. Поджаривал.
Стегус немного скуксился.
– Как тостер? А выглядит в точности как плазморасщепитель… – Додик замялся. Потом задумчиво взял кусок хлеба и сунул в бывший тостер. Что-то сверкнуло, и из прибора взвился дымок. – А хлеб, расщеплённый на атомы, вам не нужен?
– Не нужен! – гаркнул Семёныч. – Больше. Ни к чему. Не. Прикасайтесь.
Эльвал сделал шаг вперёд.
– Старшина, вы несправедливы…
– Да мне плевать! Вернитесь в свои комнаты и делайте там что хотите! Нет! Там тоже делайте только то, что я позволю!
Эльвал нахмурился. Угрожающее выражение лица у него получилось не лучше, чем улыбка у трактора.
– Старшина, мне кажется, что вы не выполняете приказ о всесторонней помощи.
– А мне кажется, что вы пытаетесь саботировать нашу работу!
– И в чём же это выражается? В наличии водонапорной колонки?
– Хорошо! Вы саботируете моё хорошее настроение и душевное равновесие!
Некоторое время Семёныч с Эльвалом сверлили друг друга глазами. Но Прокофьев знал: играть со старшиной в гляделки – это то же, что пытаться пересмотреть фары несущегося на вас грузовика. И Додик сдался.
– Хорошо, – согласился он. – Впредь мы будем согласовывать свои действия с вами.
– Так-то лучше, – успокоился Семёныч. – Что вы собираетесь делать?
Эльвал приосанился, возвращая себе уверенный вид профессионала.
– Итак, мы установили, что Fantomus korablikus, корабль-призрак, действует в этом секторе, – уверенно заявил охотник.
– Ага, – буркнул Семёныч. – Осталось выяснить, действительно ли он существует.
– Я Absolyutnus Uverinus!
– Пока что это только слухи.
– А как же Viditus Sobstvennoglazius Вантиар? – возмутился Эльвал. – Живой свидетель!
– А вам не кажется, что его показания вряд ли можно воспринимать всерьёз? Он вполне заслуживает титула Naivnos Idiotus!
Эльвал замотал головой.
– И всё-таки я настаиваю на полном сканировании сектора с применением специализированных детекторов.
Семёныч вскинул руки.
– Ладно. Допустим. Какие именно детекторы вы собираетесь использовать? И главное, как?
Эльвал развернул перед Семёнычем карту сектора, на которой большая часть дороги была изрисована какими-то символами.
– И что это такое? – спросил старшина.
– Это, – Эльвал ткнул пальцем в один из значков, – субэфирный поляризатор. Вот здесь сканер астрала. Левее – детектор возмущений эктоплазмы. Тут у нас детектор псевдоматерии…
Охотник назвал ещё с десяток наименований, ничего не говорящих Антону, и замолчал. Прокофьев внимательно рассматривал карту, отметок на которой было раза в три больше, чем названных детекторов. От Семёныча эта деталь тоже не ускользнула.
– А что значат остальные значки?
– О! Ничего особенного! Ядерные заряды, лазерные пушки, гравитационные расщепители, гиперпространственные раздробители и прочая ерунда.
Гаишники глядели на охотника с отвисшими челюстями. В этот момент Прокофьев решил, что во внешности главного Додика не хватает одной детали. Смирительной рубашки.
– Ерунда? – спросил Семёныч – Е-РУН-ДА??? Да этого оружия хватит, чтобы уничтожить флот какой-нибудь пограничной планеты! На кой нам всё это оружие?
– Ну как же? Как только призрак будет найден – мы его тут же уничтожим.
Семёныч закрыл глаза и молчал до тех пор, пока не успокоился. Потом заявил:
– Значит, так. Вы ведь собираетесь искать что-то конкретное? Какие у вас есть предположения насчёт природы корабля-призрака?
– У нас три версии, – заявил Эльвал. – Первая – это полуреальный, полупризрачный объект, враждебно настроенный к людям. Проще говоря – призрак. Астральная память некогда реального корабля, не успевшая развоплотиться. Его можно обнаружить астральными детекторами и выворачивателями.
– Меня вот последние интересуют. Что это?
– Это устройство, выворачивающее реальность наизнанку. То есть всё, что было в астрале, становится реальным, и наоборот.
– Вы его тестировали?
– Конечно!
– И поймали хоть одного призрака?
– К сожалению, нет. Но успешно отправили в астрал подопытных мышей.
– Отпадает. Что-нибудь менее кардинальное? Ничего не выворачивающее?
– Астральный локатор. Но должен предупредить, его точность намного меньше.
– Меня это устраивает. Какая следующая версия?
Слово взял Стегус:
– Я думаю, это разумный корабль, перешедший на новую ступень. Он получил индивидуальность и развился в новое существо. Ему теперь не нужна команда. Призрачная или живая. Он сам себе командир, пилот и штурман.
– Искусственный интеллект?
– Я бы сказал, естественный интеллект.
– А зачем он ворует грузы?
Стегус пожал плечами. При наличии четырёх рук движение вышло весьма специфическим, будто волна пробежала по всему телу.
– Наследственная память. Думаю, раньше это был грузовоз. Так как его уже не используют по назначению, он сам пытается восполнить это упущение.
– Предположения по обнаружению?
– Обычный радар и Электромагнитный Импульс для ликвидации.
– А как вы отличите призрак от обычного корабля?
– Да вы что! Наши детекторы стопроцентно отличат фантом!
– Тогда я стопроцентно запрещаю использовать ЭМИ. Следующая версия?
– Паразиты, – коротко заявил Квиз.
– Кто? – недоуменно спросил Семёныч.
– Он имеет в виду, что если это действительно корабль с живыми мертвецами, то, вероятнее всего, их тела просто захвачены изнутри какими-нибудь внедрившимися организмами, сохраняющими от распада и способными управлять, – объяснил Эльвал.
– Точно, – подтвердил Квиз.
– Интересная теория. А чем она подтверждается?
– Уничтожать легко, – ухмыльнулся Квиз.
– Наш брат любит случаи попроще, – пожал плечами Стегус.
– Принимается как вариант. – Семёныч повернулся к Антону, который поднял руку, будто школьник на уроке. – Сержант? Есть варианты?
Прокофьев некоторое время собирался с мыслями, потом выпалил:
– Новая раса. Неизвестная нам, от этого непонятная.
– Ну, это вряд ли, – парировал Семёныч. – За последние сто лет были обнаружены четыре новые расы, из которых только одна освоила полёты в ближний космос. Лично я считаю, что это какие-то уроды, просто и цинично грабящие корабли. Они где-то раздобыли новое оборудование и используют его, чтобы пудрить всем мозги.
– Ваша версия не выдерживает никакой критики! – воскликнул Эльвал.
– И не должна. Это ведь моя версия, а не ваша.
Дальше развернулось бурное обсуждение, в котором Додики пытались отвоевать право на установку детекторов, а Семёныч их по очереди отметал. В конце концов остановились на десятке самых безобидных.
Когда Додики отправились готовить свой корабль к вылету, Семёныч подошёл к Прокофьеву и скомандовал:
– Полетишь с ними. Следи за этими Fanaticus Shizikus.
Кабина пилота на корабле Додиков вызвала у Прокофьева недоумение. Собственно говоря, сложилось ощущение, что он зашёл в шатёр гадалки или магазин оккультных вещей, но никак не на космический корабль. Свет был приглушён, стены украшены драпировками и гобеленами с изображениями сцен из мифологий разных планет. Некоторые мотивы Антон узнал. Например, здесь была пара гравюр из Библии, статуэтка Зевса, а по соседству иллюстрация к какому-то ремиксу сказки «Буратино». По крайней мере, именно так Антон интерпретировал изображение злобного деревянного голема с пылающими глазами, торчащими из пасти острыми сучками, но в неизменном колпаке и с Азбукой в руках. Также Прокофьев заметил звездоокого Ахру из валопарской мифологии, бога матерурцев Кониуса Педалиуса и одианский священный кактус с непроизносимым названием. Однако большинство образов остались неузнанными. Больше всего Прокофьева заинтересовало изображение гигантского трёхголового огнедышащего хомяка, сжигающего горный посёлок.
Вместо стандартного обзорного экрана на пульте возвышался гигантский хрустальный шар, в котором завивался лентами фиолетовый дымок и мельтешили сияющие пятнышки. На дне шара, словно в аквариуме, стоял маленький глиняный за́мок.
Но больше всего Антона удивили кнопки. Их было невероятно великое множество. Они покрывали пульт и прилегающие стены, словно плитка. Самое главное, что все кнопки были подписаны одинаково: «Пуск». За пуск чего именно отвечала каждая, видимо, должны были объяснить оккультные символы, указанные над кнопками.
Прокофьев осмотрелся, пытаясь сообразить, куда бы ему примоститься, увидел в углу кресло и направился к нему.
– Не советую, – заметил Эльвал.
Прокофьев, пятая точка которого уже практически соприкоснулась с обшивкой кресла, застыл.
– Почему?
– Кресло освящено. Любой грешник лишь только сядет в него – умрёт.
– Святая магия? – ухмыльнулся Прокофьев, которому уже в полной мере передалось отношение Семёныча к Додикам.
