не пессимист… Я реалист, я прекрасно осознаю, что сложностей в нынешней жизни будет много…
24.05.2024
Утром Вика организовала полноценный завтрак, чем сильно подняла нам настроение после кошмарной ночи. Даже несмотря на то, что сама всю ночь не сомкнула глаз, потому что сильно переживала. Я прекрасно понимал её состояние, потому что страх — штука упрямая и коварная, особенно если его постоянно подкармливать свежими доказательствами снаружи… Завтрак получился простым, но на удивление вкусным и сытным: каждому досталось по три пышных бутерброда с душистой колбасой, сыром и хрустящим листиком зелёного салата. Давненько я так плотно и с таким неожиданным для себя удовольствием не завтракал. Аппетита по утрам у меня обычно не бывало. Вообще-то, если говорить честно, я раньше колбасу не особо жаловал, так как знаю, что канцерогенов там больше, чем мяса, и вообще это всё сплошная химия… Но в условиях самого настоящего зомби-апокалипсиса, как ты, наверное, уже догадываешься, дорогой читатель, совсем не до здорового образа жизни и правильного питания…
— О да, целиком и полностью поддерживаю! — бодро, с набитым орешками ртом, кивнула Веда.
Днём ситуация вокруг дома резко ухудшилась. Откуда-то нарисовались первые зомби и принялись ломиться в наши ворота, рычать при этом как самые настоящие дикие звери. И с каждой минутой этих обезумевших тварей становилось всё больше и больше, они собирались у забора целыми стаями, и я никак не мог понять, как же они умудрились нас найти, ведь из дома мы ни ногой не выходили, громко не разговаривали, музыку не включали и вообще вели себя максимально тихо и незаметно.
— Трупы, мистер Конгениальность, трупы на заднем дворе, — вслух подсказала мёртвому рассказчику Веда.
Я не на шутку испугался в тот момент, а уж что говорить о перепуганных девчонках, которые сидели в углу, обнявшись и тихо плача… Я уже почти поверил в самое страшное, почти смирился с мыслью, что всё, пришёл наш финал, и сейчас эти твари всё-таки прорвутся внутрь, и никакая наша новенькая помповая Рысь не спасёт нас от обезумевшей толпы. Но мы всё же собрали рюкзаки, набили их самым необходимым и уже были готовы в любой момент бежать к машине, если ворота рухнут окончательно. И тут, когда отчаяние почти захлестнуло нас с головой, случилось то, что я про себя назвал настоящим чудом. Послышались выстрелы! Громкие, чёткие, чужие выстрелы, которые эхом разнеслись по всей округе, заставляя тварей на мгновение замереть и прислушаться. Мы воспрянули духом и понадеялись, что это военные наконец-то добрались до нашей деревни, что они ездят по окрестностям на бронетранспортёрах и отстреливают заражённых, освобождая от них посёлок за посёлком. Мы замерли у окон с разных сторон дома, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь понять, что же происходит за высоким забором. Кажется, им даже удалось застрелить и тех злобных доберманов, потому как сначала отчётливо послышалось их предсмертное, полное боли и ярости рычание, а затем наступила тишина.
За забором по-прежнему ничего не было видно, кроме клубов пыли и мелькающих теней, но по тяжелому, низкому звуку моторов, доносившемуся с улицы, стало окончательно понятно, что нас спасают всё-таки военные. Рычание их машин было слишком мощным и раскатистым для обычных гражданских легковушек или даже внедорожников — скорее уж армейские грузовики или бэтээры. Примерно через пятнадцать минут, кто-то на большой скорости ворвался и в наш двор… Я отчётливо услышал этот звук, но не мог ничего увидеть, потому что в тот момент находился на крытой веранде, выходящей на задний двор, и оттуда не было прямого обзора на ворота. В отчаянной попытке увидеть наших спасителей и привлечь их внимание, я рванул туда, где в последний раз громыхал двигатель их тачки, надеясь, что они ещё не уехали. Девчонки и Ваня тоже со своей стороны пытались что-то кричать через щели в заборе, звать на помощь, махать руками только с парадной части дома. Вот и докричались, кажется… Я уже собирался выбежать во двор, как вдруг услышал пронзительные крики девчонок, а затем выстрел и следом за ним звук чего-то тяжёлого рухнувшего на деревянном крыльце. Девочки снова завопили, но на этот раз намного громче. Даже не видя собственными глазами, что именно там происходит за углом дома, я почему-то сразу, всем своим нутром, понял страшную правду… Я понял, что Ваньку только что убили. В меня будто молния ударила… я замер, не в силах пошевелиться, не в силах даже вздохнуть. Я не знал, как, за что и почему, но армия, которую я только что считал нашими спасителями, убила простого гражданского парня, который не был зомби, который не нападал и не угрожал им. И мне вдруг стало по-настоящему страшно!
Меня словно парализовало, а в голове воцарилась звенящая пустота. И тут я услышал звук хлёсткой пощёчины, кто-то сильно и грубо ударил Вику, судя по её сдавленному вскрику, и девушки тут же замолкли и больше не истерили. Мужские голоса что-то возбуждённо и довольно обсуждали, то и дело прерываясь на хриплый, циничный хохот, который не предвещал ничего хорошего. Я прислушался и понял, что их там, во дворе, много… Я сам до сих пор не понимаю, как я тогда… почему я… Я просто подхватил свой рюкзак, не обращая внимания на накатившую дурноту и ломоту во всём теле, подбежал к заднему забору и, собрав остатки сил, перемахнул через него, больно ударившись коленями о землю с другой стороны. А потом я просто бежал. Бежал не оглядываясь, бежал изо всех сил, лишь бы подальше от того места, от криков, от выстрелов. Сам до сих пор не понимаю, как я так поступил… трусливо, подло, по-крысиному бросил всех и сбежал, как последний трус. А вдруг я всё себе просто придумал, нафантазировал в панике? И никто никого на самом деле не убивал, а солдаты просто пристрелили заражённого, который пробрался во двор? А пощёчину Вике дали только потому, что она на грани истерики потеряла самообладание и пыталась помешать военным? Зачем я убежал? Почему не остался, не попытался разобраться, помочь? Эти вопросы терзали меня потом долгие часы.
Я уворачивался от попадающихся на пути заражённых, которые то и дело выскакивали из-за углов и из кустов, прятался от незнакомых людей, нырял в грязные переулки и колючие заросли дикой малины, словно самый настоящий трусливый заяц, гонимый стаей голодных волков. Когда я наконец, выбившись из сил, увидел первый пикап, медленно ползущий по улице, до меня дошло страшное, леденящее кровь осознание — эти люди, в камуфляже
