Только вот, увы, объятия ее будут полны совсем не материнской любовью.
Лика резко повернула девочку к себе, прижала к груди. Так вдруг резко расслабилась, и я услышал плач. Зомби тем временем преодолела метров десять уже. Оптимальная дистанция для стрельбы.
Я медленно, на выдохе, потянул на себя спуск. Карабин отчетливо чихнул, и зомби толкнуло назад. Но пуля влетела в плечо: уж слишком она раскачивалась. Чуть не застонав от досады — мне хотелось закончить это быстро — я нажал на спуск еще раз, быстрее чем требовалось. Вторая пуля просвистела мимо, у самой головы Ирины.
Закусив губу, я выстрелил еще раз, и теперь попал. Она рухнула, как подкошенная. Эхо глушеного выстрела разнеслось по окрестностям, отдалось от заборов, и на несколько секунд наступила тишина, которую нарушал только плач девочки.
Я убрал карабин от плеча, повернулся к остальным. Что они чувствовали? Вину? Они ведь действительно были виноваты в том, что Ирину покусали. Никто из них не пошел с ней за лекарствами, никто не прикрыл спину. Вот так и вышло, и я даже обвинил их в этом в первый день.
Или, может быть, облегчение? Что не они сейчас брели по улице, переваливаясь с ноги на ногу.
— По машинам, — сказал я, а сам двинулся к мотоциклу.
Сзади захлопали двери: всем будто бы хотелось быстрее свалить отсюда, все расселись, и скоро завелись двигатели. Я ударил по кик-стартеру. Один раз, второй, а потом мотоцикл завелся, зарычал. Он шумел гораздо громче, чем машины.
В коляску уселся Валера, и я передал ему карабин. Именно так мы и распределились. Степаныч и Павел, как самые опытные водители, сели в Луаз и «буханку». Яну с Артуром, который до сих пор не мог ходить из-за ноги, тоже в УАЗ, туда же и Наташу, которую пришлось тащить буквально насильно. Остальные тоже в Луаз.
Я чуть потянул ручку газа и стартанул с места вперед. Дорога тут пока что была хорошая, но что будет, если поедем по говнам, я даже предполагать не хотел. Растрясет. А уж если начнется дождь, или еще хуже, шторм.
Медленно мы выехали из коттеджного поселка, после чего кружным путем, оказались на трассе, которая вела прочь из города. Я все-таки решил двинуть по южному побережью. Там из относительно крупных городов Ялта со своей агломерацией, которую вроде как объехать можно, Феодосия и Керчь. А дальше — мост.
Дорога в норме часов пять бы заняла, не больше. Но сколько нам придется есть, как и почему останавливаться? Хрен знает.
Зомби бродили по улицам, но сейчас, под утро, они были вялыми, медленными, и особого внимания на нас не обращали. Солнце только вставало, входило в свои права. Даже жарко пока еще не было, да и ветер из-за скорости трепал мои волосы и одежду, обдувал. Остальным будет гораздо хуже, им ведь в салонах без какой-либо системы кондиционирования ехать. А окна я запретил открывать начисто, пусть они и прикрыты теперь решетками.
Я чуть ускорился, и остальные сделали то же самое, поехали за мной. Постепенно мы покидали Севастополь. Мертвый город оставался позади. Ну и что нас там ждет, в дороге?
А поживем — увидим.
Наиль Выборнов
Лето, пляж, зомби 2
Глава 1
Далеко уехать мы успели. Едва покинули район города и оказались на шоссе, ведущем в сторону развязки, я увидел, как по перпендикулярной дороге едут две машины. Причем не просто машины, а военных броневика «Тигра». Только не в обычной военной раскраске, а серые. То есть не военные, а полицейские.
Росгвардия. Да, что-то подсказало мне, что именно такие есть у Росгвардии — которые то ли военные, то ли полицейские. Что-то между, короче. Причем, пришло осознание, что я в прошлой жизни с этой самой Росгвардией взаимодействовал, но не в очень хорошем смысле. Без крови даже не обошлось.
И рации, чтобы предупредить остальных, у меня нет. Они, конечно, тоже увидели, но что делать, определенно не знают. Ну и свернуть не получится. То есть, с дороги съехать, конечно, можно, но только местность тут открытая и прекрасно простреливается. Так что захотят достать — все равно достанут.
Разворачиваться назад смысла тоже нет. Да и до развязки осталось совсем немного. Если начнется война, то она так и так начнется, и вступать нам в нее придется. Так что будем ехать вперед, возможно, удастся переговорить сперва. А там и до крови не дойдет.
Но я почувствовал резкую злость. Все ведь так хорошо шло, если не считать нескольких стычек до этого. И оружие добыли какое-то, и еду, и машины. И вот теперь, когда решили покинуть город, так на самом выезде наткнулись. Не судьба что ли?
Или наоборот судьба? Смотря как посмотреть.
Тем не менее, я поехал вперед, дальше, к развязке. Вариантов других у нас все равно нет.
Экипаж броневиков нас тоже заметил. До развязки они добрались первыми, и перегородили дорогу, встали рядом. С такого расстояния я уже увидел, что турели на них были пустыми. То есть ни пулемета, ни гранатомета. Ничего такого. Ну да, ментам такой техники не положено.
Скорость я сбросил заранее. Не доезжая тридцати метров, остановился. Мотор мотоцикла глухо урчал, вибрация била в руки. Несмотря на утреннюю прохладу я понял, я почувствовал, как мой лоб покрылся потом.
Я поднял руку, показывая колонне, чтобы остановились, посмотрел на Валеру. Его лицо было мертвым, в прямом смысле. Он не причитал, не плакал, похоже, что он смирился.
Прошла секунда, и из броневиков выскочили люди, заняли позиции: кто за брошенными на дороге машинами, которые пусть и не очень часто, но встречались, кто за бортами броневиков. И все они направили оружие в нашу сторону. Но пока не стреляли.
Время тянулось.
И тогда я заглушил байк, слез с него.
— Не стреляйте! — крикнул я. — Поговорим!
— Бросай ствол! — ответил мне низкий мужской голос. Командный, настоящий рык. — И остальные пусть тоже выходят!
— У нас женщины, дети! — ответил я.
— Пусть выходят! — повторили мне.
Я повернулся, увидел за рулем машины Степаныча, который напряженно сжимал руль руками. Старик тоже должен был понимать, что шансов у нас нет. Даже если он сейчас развернется и попробует уехать, то десяток автоматов превратит обе машины в решето. Консервную банку, наполненную человечиной.
Я кивнул ему, и он вышел из тачки. Защелкали замки дверей,
