I
Повсюду мертвые улыбались ему.
Огненные шторма прошлись по районам улиц и маленьких площадей, и оставили позади разваливающиеся скорлупы домов. Небо было низким и черным, и напоминало ночное. Жар плыл от камней и обломков, и здесь была мощная химическая вонь от сгоревшего, окислившегося и измененного. Множество пожаров все еще полыхали.
Далин Крийд мог чувствовать тепло от ближайшего пожара на лице, и чувствовал, как пот просачивается через грязь на лице, как слезы. Он не двигался. Он просто стоял в прыгающих тенях разрушенной улицы, и пристально всматривался в огонь.
Огонь уменьшил все трупы в этом районе до ничтожных черных вещей, сделанные из веток. Они были едва людьми, едва гуманоидами, просто сожженными деревяшками. Единственными вещами, которые не смог уменьшить огонь, были глаза и зубы. В самом деле, и то, и другое притягивало. Все глаза стали огромными, пристально уставившимися дырами темноты, в одно и то же время печальными и ненавидящими. С выгоревшей плотью, все зубы стали широкими, белыми улыбками, частично веселыми, частично сжатыми от боли. С земли, из дверных проемов, из окон, и с куч камней, они улыбались и пялились на него, когда он проходил мимо, иногда несколько рядом, все улыбающиеся той же самой ухмылкой.
В их улыбках что-то было. Они были грустными, как будто они были настолько ошарашены внезапностью и свирепостью своей кончины, что им не оставалось ничего иного, как напустить храбрый вид и рассмеяться. Видишь, что приключилось со мной в конце, а? Ой, ладно, что ты можешь поделать…
Они были настолько избавлены от всего, кроме улыбок и взглядов, что было невозможно сказать, кем были мертвые. Местными жителями, жителями прибрежных городов, поглощенными яростью войны, или Имперскими Гвардейцами, которые добрались сюда чуть раньше ТП 137 и нашли смерть в очаге?
Другой вероятностью было, что улыбки разочарования и приветствия были улыбками врагов. Были ли это его враги, эти почерневшие, покрытые волдырями, манекены со сверкающими зубами? Если это были они, они были первыми, которых он встретил.
— Святой. — Слово, даже не вопрос. Он повернул голову. Подходил Хамир, сквозь дым, держа винтовку на уровне живота. Крийд пошел с ним в ногу и оба двинулись вниз по улице, перебираясь через дымящиеся обломки.
Тишина наступила вместе с темнотой. Слышался треск огней, шум от падения каменной кладки и отдаленный грохот от чего-то важного, происходящего где-то еще. Хотя, в целом, здесь была теплая тишина, звук последствий.
Крийд понимал, что это еще не все. Он с большой неохотой стал проверять свой хронометр, потому что раздражающе медленное течение времени выпивало его волю, но он узнал, что они были внизу уже почти пять часов. К’эздрак был огромной целью, и он еще не пал, даже учитывая ярость штурма. Как и в случае со многими огромными городами и ульями, Имперские наземные силы могут пробивать себе путь с улицы на улицу неделями, месяцами.
Годами. Это не было неслыханно. Крийд задумался, если бы прожил так долго, смог ли бы он выжить психически. Если бы его тело избежало быть подстреленным или разорванным на куски, или нарезанным на кусочки, смог бы его мозг выдержать такой отрезок времени, как здесь сейчас? Он сомневался, если течение времени продолжит быть таким тяжелым и растянувшимся. Он закончил бы безумцем, с печальной улыбкой на лице.
Хамир кивком указал вперед. Троица солдат, Форбокс был среди них, направлялись вперед позади низких остатков стены. На другой стороне, они смогли рассмотреть других членов роты, продвигающихся через булыжник и ленивый дым. За
