— А я не понимаю, за что ты шатунов не любишь, — донесся голос напарника. — Они ж как роботы. Какие-то эти… рефлексы с умениями остались, а остальное… ну, не опасные они, короче, если к ним не лезть.
— Вот именно: «остальное». Что у них в голове, в этом, в остальном? Пустота? Или что-то другое?
Он пожал плечами.
— Кто же знает? Ноосфера разве что, так попробуй спроси у нее…
— Никита, шатуны — главная опасность, которая человечеству угрожает, — сказал я.
— Нет, главная опасность — Зона. Видишь, как она изменилась? И разрослась наверняка. А если еще станет увеличиваться, то вообще всю планету, может, накроет. Или вдруг уже накрыла? Мы ведь не знаем, что вокруг происходит, в остальном мире. Ни связи теперь нормальной, ни черта… Короче, залепит если всю Землю — тогда вообще никакой жизни не останется.
— Правильно, но шатуны где, по-твоему, живут? В Зоне. И если она действительно разрастется на всю планету, то они ее целиком и заселят вместо нормальных людей. Короче, нельзя к шатунам соваться.
— А что будет? — спросил он, встав надо мной. — Они набросятся на меня и изнасилуют?
— О! — Я поднял указательный палец. — Молодец, опять пошутил. Да изящно как, обзавидуешься.
Напарник упрямо мотнул головой.
— А все равно — не опасные они, не агрессивные, если их не задевать, конечно. Пошли, глянешь, что там с этим конвейером.
Шатуны все так же бродили внизу, занятые своими делами. Насколько я знал, они никогда не разговаривали между собой, да и вообще не разговаривали, хотя какая-то связь у отдельных особей гнезда должна существовать, как иначе они координируют действия? Кроме телепатии, на ум ничего не приходило, но тогда возникал вопрос: шатуны ментально слышат только друг друга или находящихся поблизости людей тоже? Если последнее верно, то это делало их куда более зловещими. К примеру, они могли уже знать про двух чужаков на крыше, потенциально опасных для гнезда…
— Вот, гляди.
Мы встали на крыше спиной к городу. Наклонная часть конвейера тянулась мимо, заканчивалась она далеко внизу, в стене небольшого цеха. За ним темнели развалы глиняного карьера, где стоял покосившийся экскаватор. Под ногами полоскалась на ветру воздушная паутина — сплошная белесая поверхность, затянувшая пространство между двумя зданиями. Я спросил:
— Ну и что?
— Перепрыгнуть бы отсюда на конвейер, — неуверенно сказал напарник.
— Ты кенгуру, что ли? Он же далеко.
— Но если разбежаться…
Я прикинул расстояние, отошел к углу крыши, залез на бордюр и пригляделся еще раз.
— Метра на три ближе — можно было бы попробовать, а так… Во-первых — не допрыгнешь. Во-вторых, даже если допрыгнешь, не сможешь уцепиться, свалишься с этой трубы квадратной. К тому же крыша высокая, падать далеко. Если бы наш цех пониже немного был, тогда еще туда-сюда, а так далеко слишком лететь.
— Так что же делать? — Никита волновался все сильнее. — Химик, ты какой-то спокойный слишком! Заторможенный! Ты, кажется, ситуацию до сих пор не просекаешь. У нас жратвы почти не осталось, воды — полфляги. За сегодня допьем-доедим, и дальше что?
— Все я понимаю, Пригоршня. Я спокоен, потому что бессмысленно из себя выходить.
— Но мы умрем тут, ё! Нет, ты сам посмотри…
— Если бы ты мог хоть ненадолго закрыть эту бездонную грохочущую пропасть, именуемую твоим ртом, я был бы тебе искренне благодарен, — поморщившись, сказал я. — Не шуми, мне все обдумать надо.
Он плюнул и пошел назад.
— Давай тогда в будке еще глянем, может, там все же как-то можно…
Возвращаясь, я опять посмотрел вниз. Шатуны бродили по двору между корпусами, кто-то стоял неподвижно, кто-то копался в огороде. Из дверей кирпичного склада показались двое, волочащие тушу — я узнал обезглавленного кабана-мутанта. Шатуны тащили зверя с трудом, вскоре к ним присоединилась еще одна сладкая парочка, и они втянули кабана в ворота бункеровочного цеха.
Когда я вошел в будку, Никита сидел на корточках возле пролома.
— Ну что? — Я устроился рядом. Пол цеха, где громоздилась гора обломков, был далеко.
Напарник лег на живот и велел:
— Придержи меня.
Я ухватил его ремень, он свесился по пояс, кряхтя, изогнулся.
— Что ты видишь, сестрица Анна? — спросил я.
— Ни хрена не вижу. Ни лестницы пожарной, ни карниза… Эй, что это? Вытаскивай меня!
Я потянул, и Никита выбрался обратно, громко сопя.
— Что увидел?
— Ничего не увидел. Я услышал! Ты что, не слышишь?
— Да ты сопишь, как паровоз… А, теперь слышу.
— Это «вертушка»! — Он бросился наружу, и я поспешил за ним. — Та же, что и ночью…
Когда с пистолетом в руках я вывалился из будки, вертолет был уже близко — темный силуэт несся со стороны города.
«Черный крокодил» — детище одного европейского консорциума. Я не слишком хорошо разбираюсь в военной технике, но напарник говорил, что эта машина напоминает КА-50 «Черную акулу» и одновременно смахивает на AH-64D, известный как «Апач». Главное, что в этой модели от «Акулы», — экипаж из одного человека.
Длинная узкая машина казалась хищным мутантом, помесью ворона и птеродактиля. Фигуру пилота не разглядеть сквозь скошенный фонарь над носовым обтекателем. Лопасти рулевого винта асимметричные, вращаясь, они напоминали размытую букву «X». Никита как-то рассказывал, что знакомый всем громкий рокот создает в основном именно рулевой винт, и такая форма позволяет ослабить звук, к тому же благодаря, асимметричному винту машину можно загружать в трюм транспортного самолета, не снимая лопасти.
Из корпуса выступали тонкие штанги датчиков воздушных параметров, над осью основного винта торчала металлическая тыква радиолокационной станции.
Должно быть, летчик заметил нас издалека — вертолет не просто облетал территорию, он несся к крыше, задрав хвостовую штангу. Мощные лопасти полосовали воздух, тускло поблескивали бронированные бока. Под каждым крылом висело по паре пилонов со штангами-направляющими, между ними виднелись блоки ПТУР — противотанковых ракет «Си Игл Модификат», — а ближе к корпусу блестели на солнце толстенькие цилиндры пусковых установок неуправляемых ракет.
Никита отпрыгнул в сторону, я упал на колено возле будки, вскинул «файв-севен» и выстрелил, хотя это было бессмысленно: броня на кабине выдерживала попадание двадцатимиллиметрового снаряда.
— Прячься! — заорал напарник, позабыв уточнить, куда именно.
В этот момент вертолет дал залп неуправляемыми ракетами. Вспышки, дробный грохот — мы метнулись в разные стороны от будки, свалились под парапетом. Я сощурился, чтоб не ослепило, и открыл рот, чтоб уменьшить нагрузку на барабанные перепонки. Всё, конец, сейчас нас по всей Зоне разметает…
