Охотник?
— Два раза да. А ещё я родственник нашего объекта.
— Не надо мне ничего рассказывать!
— Я знаю, что Вам можно доверять, дядя Боря, Вас высоко оценивали на Чёрном рынке. В последние годы Вы всё реже крадёте, а чаще выполняете странные заказы и ни разу… А это дорогого стоит… ни разу не подвели заказчиков.
— Доверять можно, а вот перегружать деталями мой мозг не стоит. Где мы?
— Челябинск. Местный аэропорт.
Дядя Боря не спросил, почему аэропорт, а я достал мобилет, поправил сумку и, увлекая его в направлении дороги, набрал номер нотариуса.
— Да… здравствуйте. На сегодня на три хочу записаться. А когда можно? На три тридцать тоже устроит. Нет, это очень важно. Меня зовут Поликарп, я записываю своего господина. Какой вопрос? Завещание. Документы с собой. Надо будет сделать, чтобы он зашёл и вышел, чтоб не беспокоить. Я Вам сто рублей сверху плачу, мой господин не любит ждать, он граф. Всё, заранее будем, всё отдадим.
Мимо нас по дороге катился извозчик, но притормаживать не стал.
Матюкаясь, я достал из кошелька червонец и помахал им.
— Тпру, стой, окаянная, не видишь, люди доехать желают! — разнеслось над дорогой.
Дядя Боря прекрасно заметил мой манёвр с купюрой и украдкой усмехнулся.
…
Вьюрковский ещё не прибыл в Эрмитаж, в зале его не было, что заставило меня понервничать.
Это был тонкий момент моего плана. Он всегда ездил неторопливо, я рассчитывал, что буду ловить его по гостиницам и там, используя карманника, украду паспорт.
Но когда в разговоре промелькнуло название заведения, это заставило меня ускориться в реализации своего плана.
Дядя Боря, видя мои ёрзанья, положил руку мне на запястье.
— Тихо, голубчик. Была информация, что наш объект придёт отобедать?
— Да, — тихо прошептал я.
— Тогда не надо метаний. Заказываем вот тот столик, — он показал пальцем совершенно неудобный чуть в стороне от входа неприметный столик, — Сидим, кушаем лёгкую еду и ждём.
Решил последовать его совету. Мы сели и заказали несколько лёгких салатов, а чтобы наш заказ не смотрелся легковесным, к салатам присовокупили бутылку недешёвого белого вина.
— Я не пью. Или будет честнее сказать, не пью, пока дело не сделаю, — негромко, но решительно заявил дядя Боря.
— Я тоже. Вообще не пью. Селезёнка.
— Ох, мы оказывается, те ещё кутилы! — усмехнулся карманник. — Проблем с селезёнкой у Вас, кстати, нет.
— Опыт или навыки? — спросил я его. — Давайте угадаю, Вы тоже дворянин?
— Ну да, между прочим, барон. А Вы?
— И я барон. А как Вы…
— Дошли до такого, чтобы воровать паспорта у честных граждан, Вы имели в виду?
— Ну… Честными гражданами там и не пахнет, но в целом, да, хотя прозвучало грубовато.
— Прежде, чем судить меня, Вы должны понимать, что Вы и сами не особенно честны, барон, — иронично ответил дядя Боря, — раз так хорошо ориентируетесь на Чёрном рынке и умело нанимаете карманника для явно криминальных дел.
— Не поспорю. Скажу сразу, я не считаю себя лучше Вас или наоборот. И честным человеком я являюсь только с точки зрения полицейского досье.
— Нет, не был, не привлекался?
— Вроде того. А Вы?
— Ну, свою историю я рассказывать не стану. Но мне доводилось проживать в местах, где я не хотел бы проживать.
— И Вы переехали в Кустовой?
— Для начала от меня отказалась семья.
Он показал мне руку, на ней не было фамильного перстня, потом он показался и тут же пропал. Что там за зверь, я не увидел.
— А потом Вы досрочно прекратили пребывание…
— Ну да. И где-то по дороге освоился в новой профессии. Я много сделал ошибок, но так я могу прокормиться.
— Научились?
— Ворами не рождаются, все квалифицированные преступники учились своим профессиям. И карманник, между прочим, в нашей среде очень почитаемая и сложная специальность. Кстати…
— Что?
— А это не он?
В зал было несколько входов и я уже оценил выбор столика. Отсюда мы не были видны и даже скорее отгорожены здоровенным растением вроде большого кустистого фикуса. А вот сами неплохо видели всё что происходит.
— Мой навык позволяет видеть скрытое, я приспособил его под ситуацию, — дядя Боря делал вид, что копается в салате. — Он?
— Он, — утвердительно прошептал я.
Вьюрковский заходил в зал с четырьмя охранниками, вояками, разодетыми как казаки, коими они на самом деле не являлись. Барским жестом он отправил их сидеть на столик посреди зала, а сам сел один.
Каким-то особенным чутьём официанты определили его как важную птицу, и поспешили обслуживать вдвоём, а бойцам пришлось ждать, их обслужили по остаточному принципу. Хотя они и не возражали, заведение было явно выше их дохода и требований.
— Голубчик. Мы заказали, с учётом вина, на сорок один рубль и десять копеек, — сказал мне дядя Боря, чуть наклонив голову, помахивая вилкой над тарелкой, словно пытаясь заколдовать остатки салата.
— Ого!
— Я сразу посчитал, карточная привычка. Так вот. Оставляйте оплату за обед. Скажем, сорок пять рублей, чтобы немного чаевых. И, сделав задумчивое лицо, выходите в наш проход.
— Хорошо.
— Паспорт и правда в кармане. Я дождусь момента, когда он пойдёт в уборную и сделаю дело. Дальше будет сложнее. Я выйду покурить и передам Вам «груз». И буду сидеть за столом, мучительно ждать, когда Вы вернётесь.
Я не стал спорить и в точности исполнил всё, что он предлагал.
— Вот Вам на накладные расходы, — я протянул ему сотенную купюру, которую он принял.
— Щедрый у Вас заказчик.
— Есть такое.
Вышел из заведения и принялся неторопливо ждать. Сейчас я был рыжебородым, как сам Вьюрковский, в костюме, одном из таких, что носит он, но поверх костюма у меня белый линялый плащ и я всё ещё молодо выгляжу.
И всё же когда два псевдоказака Вьюрковского вышли покурить, мне стало неуютно. Вдруг пристанут, или узнают…
К счастью, они не удостоили меня своим интересом, вовсю рассматривая пухленькую официантку, которой это внимание льстило, но не более того.
В горле у меня пересохло, я переместился на лавочку в двадцати метрах, а у пацана, который бродил по улице и продавал газеты, купил сразу две его единицы товара, а так же одарил рублём.
— Малой, а где тут
