Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Я знаю где я, господин полковник. У вас там есть артефактная колода по определению уровня. Ну, раньше была.

Повинуясь жесту Шпренгера Дмитрий шагнул к шкафу и достал оттуда колоду, которую водрузил на один из столов.

Без лишних слов я подошёл к колоде и положил на неё руку.

Колода, которая и так была уже со мной «знакома» привычно выдала не очень-то великий свой вердикт — 2/2, то есть потенциал второго уровня (а это немного) и реал, то есть достигнутый уровень, такой же.

Но главное, что наукой этого мира доказано что «попаданец» не может иметь даже первого уровня. Говорят, даже Кротовского в своё время в таком подозревали, но проверка показала, что он настоящий граф.

— Вопрос по мне снят?

— Нет, — тихо, но упрямо ответил Шпренгер. — Как Вы тогда пришли к таким смелым выводам и откуда знаете слова? Что их вообще надо сопоставлять?

— А вот я и рассказываю. Просто Вы меня всё время перебиваете, — я эмоционально взмахнул рукой, как на заседании в суде. Собственно, теперь я вполне владел инициативой в этой беседе.

— Наш граф параноик, — спокойно констатировал я.

— Это не противозаконно.

— Я и не утверждал обратного. Суть в том, что он ни с кем особо не общается. Сидит в своём внутреннем дворике, глушит виски какой-то там односолодовый.

— И?

— Откуда он тогда мог набраться странных словечек своих? М? Вот взять меня. Я общаюсь с бандитами.

— Это чувствуется, — осуждающе подтвердил полковник.

— И «подхватываю» от них какие-то специфические выражения, типичные словечки. С торговцами, директорами, а ещё судьями, прокурорскими работниками, сленг следователей.

— Следователь — это благороднейшая из профессий, — безапелляционно ответил Шпренгер.

— Допустим. Оттуда я могу знать странные слова, даже не имея точного представления о том, откуда они родились. Собственно, так слова и путешествуют по миру.

— А граф, Вы считаете, не мог нахвататься?

— Вот я и задался этим вопросом. Пошёл на Чёрный рынок, — я показал на раскрытую папку, где были вшиты документы. — И купил.

— Купили⁈

— Ну, а что? А что делать, Яков Лаврович? Да, купил секретные документы. Что, есть закон, запрещающий покупать служебные инструкции, которые мне нужны для моей работы?

— Вас об этой «работе» никто не просил. И да, представьте себе, есть такие законы.

— Имперские, — торжествующе ухмыльнулся я. — А в Кустовом их нет!

Шпренгер лишь печально вздохнул.

— И я стал эти брошюры читать. И нашёл там массу забавных совпадений. Когда я, приняв зелья для смены цвета глаз и подкрасив волосы в цыгана, работал водителем, то некоторые странные слова слышал… О чем и написал в доносе.

— То есть, Вы просто провели хорошую работу агента? И заслуживаете поощрения? — нейтрально спросил полковник.

— Вот он время от времени смотрит на меня и как спросит — «фирштейн». А я не знаю, что за зверь этот фирштейн его. Чем он мне угрожает? Что-то на демонском!

— Нет, — устало возразил полковник. — Это на немецком. Вы не учили?

— Английский и чуточку армянского. И то не идеально.

— Двоечник! — раздосадовано буркнул полковник и покопавшись в карманах, достал папиросу. Никому не предложив, он закурил в открытую форточку.

— А когда он звонил мне в очередной раз, угрожать… — продолжил я.

— Очередной раз?

— Я же говорил, то, что он пытается меня время от времени грохнуть, вовсе не тайна, это скорее городская забава такая, только мне она не очень нравится. Так вот. Он меня и спрашивает, что мол я утомил его самовоскрешаться, как какой-то там Йесус.

— Иисус, — поправил меня Шпренгер.

— Ну да, наверное. Я об этом тоже написал.

— Видел, читал.

— Тоже ошибся?

— Не совсем. Это уже подозрительно. Но услышьте меня! В последнее время, барон, с ним не происходило ничего особенного. Поймите, молодой Вы и ретивый, демонизация всегда означает резкую смену траекторию жизни, модели поведения, достижения или разрушения, открытия или провалы.

— Это поэтому Вы меня подозревали?

— Ну, Вы за последнее время сильно отошли от того, что написано у Вас в досье. Вас трижды арестовывали за пьяное хулиганство.

— Не было такого.

Я не знал пытается он меня «подловить» на деталях моего прошлого, которые я должен был бы знать или прошлого меня и правда арестовывали, но стоял на своей невиновности.

— Так написано в Вашем деле, — улыбнулся он лукаво.

— А Вы киньте моё дело бакланам, пусть они его полное на… срут…

Полковник побагровел, а Дмитрий с трудом сдержал смех. По-моему, Константин его тайком пнул.

— Меня Предок заставил бросить пить. Вот я с тоски и работаю.

— Купили машину, дом, прииск у Вас, акции ещё двух предприятий?

— Ну да, такое есть. Китайцам помогаю.

— Служите их подставным лицом.

— Я не говорил, что честно работаю.

— Подделка документов, подкуп, взятки, обман, ложь, угрозы.

— Я хороший адвокат.

— Хороший?

— Хороший адвокат с чистым сердцем. Это вольный город, полковник, тут все так работают, просто отсутствие развлечений и некоторые угрозы со стороны Филина меня ускорили. Знаете, я ведь Вас не боюсь.

— Я заметил.

— А Филина своего очень боюсь. Как тут не станешь работать? Короче, никакой мистики со мной нет, сплошное насилие над моей личностью. А по Вьюрковскому…

— А у него в обозримых двадцати годах нет изменений в линии поведения!

— А если это произошло раньше?

— Что?

— Как это вообще работает? Как демон, заражение… Как оно происходит?

— Вообще-то, Аркадий, у Вас нет допуска к подобному… Но признаки есть. Попытка убийства, самоубийства, тяжкой болезни, смерти в случайных обстоятельствах, потрясение, граничащее со смертью. У Вас, допустим, было потрясение, Аркадий?

— Опять Вы про меня? Было у меня потрясение. С офигенным риском для жизни. Я кучу денег проиграл бандитам, да ещё и должен остался. Очень, знаете ли, бодрит. Думаете, просто так на меня мой Предок насел? Подходит такая ситуация?

— Нет, признаться, карточная игра не подходит. Вас пытали?

— Нет, врать не буду. Пьян был, у как скотина, сел играть, проиграл, ещё и расписку написал. Дурак.

— Такого в Вашем досье нет.

— Мне повторить идею про бакланов? Я Вам сейчас как есть рассказываю. Даже родному отцу