— Продолжайте тут с Зелёным без меня! Я у старосты буду. Поговорить надо.
— Понял, господин сержант! — рука лихо взлетает вверх в воинском приветствии.
С недавнего времени Дворянчик в присутствии «гражданских» принялся форсить, с особой чёткостью и лихостью выполняя все положенные воинским ритуалом действия. Не иначе, подружку себе постоянную в посёлке завёл. Мысленно усмехнувшись его щегольству, я поспешил за уже спускающимся с вала Будиром.
Гролон и в самом деле дожидался нас в доме старосты. И судя по его измаявшемуся виду, давно уже потерял терпение, изнывая от ожидания.
— Ну, наконец-то! — невольно вырвалось у него, едва мы с Будиром вошли в дом, — Заждался уж… Здравствуй, сержант.
Сдержанно поздоровавшись с ним, я присел на лавку.
— Ну? Что стряслось?
Староста покосился на купца.
— Давай, показывай…
Гролон, сунув руку за пазуху, вытянул оттуда кусок выделанной заячьей шкурки и подал мне:
— Почитай-ка вот…
Развернув шкурку, я с недоумением поглядел на какие-то каракули, выведенные, судя по всему, то ли красной краской, то ли — кровью.
— Что это? — взглянул я на Гролона.
Тот, хлопнув себя по лбу, сплюнул.
— Фу ты… Прости, сержант, я и запамятовал, что ты на ихнем не понимаешь… Грамотка это. От горцев послание. Сегодня утром слуга мой вернулся. Со старшим сыном по торговым делам в горы ездил. Только он-то вернулся, а вот сын там остался…
— И чего хотят?
— Выкуп хотят, — мрачно буркнул Гролон.
— Что, опять!? — изумился я, — Теперь уже и без набега? Совсем обленились! Совести — ни на грош! Может, выкуп им прям в аил ихний привезти? Да поделить между всеми? Чтоб они себя столь сложным делом не утруждали…
— Погоди, сержант, — остановил меня староста, — то не с посёлка выкуп, а с одного Гролона. Сын его в заложники захвачен. Вот за него и просят.
— Как захвачен? Где? Когда?
— На той неделе он в горы торговать поехал, — ссутулившись, пояснил купец, — а вот сегодня — послание это…
— Подождите… Вы же мне говорили, что в горах вашу семью уважают и купцов не трогают. Почему вдруг…
— Да кто ж его знает, — пожал плечами Будир, — то правда, что горцы купцов не трогали. А теперь — вишь, вона, как получилось. Тронули, стало быть…
— И много просят? — полюбопытствовал я.
— По-нашему будет — пять тысяч дукров золотом. Да не в том дело, — махнул рукой Гролон, — я ж за сына, сам понимаешь, хоть всё готов отдать. Просто я так думаю: им один раз потачку дай — они с шеи не слезут. Наказать их надобно. Так, чтоб навсегда запомнили!
— Наказать было бы неплохо, — задумчиво согласился я, — а у тебя на той стороне связи какие есть?
— Да есть, — качнул головой купец, — только до тех связей ещё добраться надо. А пока доберёшься, как бы самому в соседней с сыном яме не оказаться…
— И такое может быть, — кивнул староста. Я тоже был вынужден с этим согласиться.
Мы задумались.
Между тем старостиха, крупная и до чрезвычайности добродушная женщина, принесла и поставила на стол жбан светлого домашнего пива. Вскоре рядом с ним оказались три кружки и тарелка со свежими ливерными пирожками. С его другого бока примостилось блюдо с нарезанной колбасой, сыром и копчёной рыбой. Расставив угощение, старостиха молча и поспешно ретировалась.
Будир в молчании разлил пиво по кружкам. Так же молча мы выпили.
Медленно пережёвывая кусок домашнего сыра, я напряжённо размышлял над тем, как выйти на похитителей, вытащить из плена купеческого сына, а заодно и наказать разбойников. В отличие от Гролона, у меня среди горцев вообще никаких знакомцев не было. Ну, если только не считать таковыми знахарку Санчару и небезызвестного Шамиса, выкупленного у старосты родичами с неделю назад.
Вспомнив про Санчару, я невольно прищёлкнул пальцами. Староста с купцом в ожидании продолжения воззрились на меня.
— Есть одна идея, — сказал я им, — пока говорить ничего не буду. Сейчас поеду проверять. Если всё пройдёт нормально, завтра приеду, расскажу. А сейчас — пора мне. Кстати, у вас готовых факелов не найдётся? Штук пять…
— Есть, как не быть, — отозвался староста, — только к чему они тебе?
— Да… надо, — уклонился я от ответа, выходя на крыльцо.
— Ну, надо, так надо, — не стал препираться Будир. Сходив в сарай, он вскоре вернулся оттуда, неся в руках несколько готовых факелов, — на вот, держи.
— Спасибо, — поблагодарил я его, забирая факелы и направляясь к воротам.
Выйдя от старосты, я чуть ли не бегом направился к месту обучения поселкового ополчения. Выйдя к предвратной площадке, коротким свистом и взмахом руки подозвал к себе Дворянчика и Зелёного.
— Так, парни, занятия на сегодня закончить. Прыгаем в сёдла и — что есть духу гоним к реке. Вот, разбирайте, — протянул я им по паре факелов.
— К какой реке? Зачем? — недоумённо воззрился на меня Дворянчик, забирая выделенное ему имущество, — А факелы для чего?
— Да вот, — качнул я головой, — решил нашему Великому охотнику поблажку сделать. Встречу ему с его ненаглядной организовать…
— Это правда? — загорелись у Зелёного глаза, — я сейчас, господин сержант, я — быстро!
— Куда собрался!? — зарычал я на него, — разве я тебя куда-то отпускал!? А ну, живо в седло!
— Господин сержант, — умоляюще сложил он руки на груди, — разрешите в лавку заскочить… я мигом! Только туда и обратно. Ну, как я к ней без подарка поеду!?
— Считаю до десяти, — смилостивился я, — не успеешь, без тебя поедем!
Зелёный, благодарно кивнув, исчез за углом.
Дворянчик тем временем отпустил отряд ополченцев по домам и подошёл ко мне.
— Что случилось, сержант? Вы бы просто так к знахарке не поехали…
— Дело у меня к ней. Точнее — просьба. Надеюсь, что не откажет.
— Не секрет?..
— Да нет, — качнул я головой.
Вкратце пересказав Дворянчику историю с похищенным купеческим сыном, я озвучил и свою идею: уговорить Санчару, чтоб она организовала мне встречу с каким-нибудь горским вождём. И уже через него попытаться найти похитителей. А чтоб вождь был готов меня благосклонно выслушать, я собирался сыграть на простых человеческих чувствах.
Дворянчик, выслушав мой план, в сомнении покачал головой, но возражать не стал.
Пока мы разговаривали, уже сидя в сёдлах, из лавки с небольшим свёртком в руках примчался по уши счастливый Зелёный. Запихав свёрток за пазуху, он с разбегу запрыгнул в седло и, пришпорив коня, кинулся догонять нас с Дворянчиком, уже выезжающих за ворота.
По пути я и Зелёному пересказал причину нашего столь поспешного отъезда из посёлка. Парень сначала испугался за свою подружку, высказав опасение, как бы ей сородичи чего худого за общение с нами не сделали. Однако, немного подумав, успокоился и даже внёс некоторые уточнения в предложенный мной план. Обсудив их, мы приняли окончательный вариант. Пока разговаривали, спорили и приходили к единому мнению, добрались до самого водопадика. Оставив у входа Дворянчика с лошадьми, мы на пару с Зелёным направились к Санчаре.
Встреча у них получилась бурная. В том смысле, что вначале Санчара долго ругалась и выражала своё недовольство нашим приездом, опасаясь всяческих козней со стороны своих родичей. Это, если они узнают, конечно. А в том, что они наверняка об этом узнают, она была твёрдо уверена. Однако, после того, как Зелёный вытянул из-за пазухи полотняный свёрток, в котором оказался очень красивый пуховый платок снежно-белого цвета, гнев Санчары сменился на милость, почти немедленно перешедшую в скромные объятия и сдержанный благодарственный поцелуй с оглядкой на меня. Я деликатно отвернулся. Делая вид, что меня до крайности заинтересовали расставленные на полке кувшины с мазями и настойками и разложенные там же пучки сушёных трав.
Дождавшись, когда наши голубки излили свои чувства и малость поуспокоились, я перешёл к делу. Вкратце обрисовав девушке ситуацию с пленением купеческого сына, я попросил организовать мне встречу с каким-нибудь вождём, имеющим определённый вес среди горских племён. Санчара, уточнив, для чего именно мне нужна эта встреча и удовлетворившись моим ответом, немного подумала и сказала, что, пожалуй, есть пара человек на примете, с кем можно было бы поговорить. Но она, разумеется, ничего не обещает. И попросила, чтобы через два дня Зелёный ждал её у водопада. Тогда она и даст окончательный ответ.
Получив напоследок её согласие обучить нас хотя бы нескольким горским фразам, самым распространённым, на этом свой визит и завершили. Распрощавшись со знахаркой, мы убыли к себе на пост. В тот же день я распорядился, чтобы Зелёный, Грызун, Цыган и Степняк не брились и не стриглись. Да и сам временно прекратил этим заниматься. На недоумённые вопросы ответил только, что так надо. Позже всё им объясню. Впрочем, Зелёный и так понимал, к чему такое странное чудачество со стороны командира. Но до времени молчал.
