вопроса.
— И что же она ответила? — спросил я, догадываясь об ответе и так.
— Она поблагодарила за предложение, но отказалась. Когда Азазел в своей фирменной манере попытался объяснить от чего именно она отказывается, Алиса расхохоталась. Она назвала Совет кучкой дряблых стариков, трясущихся над иллюзорной властью и бессмертием вместо того, чтобы жить настоящей жизнью, — было видно, что мужчину забавляет эта история.
Интересно, они специально отправили того, кто будет пытаться выглядеть позитивным, раз надменный шнырь не справился с задачей или Мортимер действительно имеет собственное мнение?
— О, довольно грубо, — сказал я, — Видимо, Азазел был слишком настойчив потому, что мама никогда бы не повела себя так без причины.
— Так и было. Совет, а особенно наш председатель, очень остро реагирует на отказы. Это тебе ещё повезло, что ты не был первым, кто себе подобное позволил. Поэтому с тобой Азазел держал лицо куда дольше.
— Мда, — покачал я головой, — Но вы ожидаете, что я захочу вариться в таком обществе?
— Есть изрядное количество плюсов, — произнёс Мортимер, словно продавец барахла, постучавшийся ко мне в дверь, — Власть, бессмертие и множество мелких, но приятных возможностей.
— Ага, я это уже слышал. Лучше вернёмся к истории.
— Ладно, — кивнул мужчина, — В общем, она отвернулась и ушла, сломав печать, преграждавшую выход без нашего позволения, словно крекер. Эх, надо было видеть, как Азазел плавил взглядом сначала врата, а потом Иглесио, который эту печать создавал.
Меня не покидает чувство, что он целенаправленно пытается создать у меня этакое чувство «братан, да я тоже считаю, что среди нас много хмырей, но мы не все такие». Что вполне логично, если Совет не состоит из идиотов.
— Представляю, — хмыкнул я.
— Собственно, через какое-то время после этого она пропала. Бесследно. Даже для нас. Уж поверь, такое провернуть невозможно. Мы всегда найдём нужного человека. Но не в тот раз. Алиса растворилась так, словно бы просто умерла. Некоторые так и решили, пока однажды, двадцать шесть лет назад, 18 апреля, Алиса не вернулась, сжимая в кулаке чью-то крохотную душу.
Глава 35
Неожиданность
Погодите-ка. Это в день моего рождения? Чушь какая-то. Она в это время если где и была, так это в больнице. Но тут же память услужливо подкинула слова отца «что-то изменилось, когда ты родился». Но что?
— Здесь, пожалуй, я снова должен напомнить тебе о том, что знание может оказаться для тебя слишком тяжёлой ношей. Уверен, что хочешь продолжать? — участливо спросил Мортимер.
Что это? Какой может быть тайна этого дня? Нет, я точно должен узнать ответ.
— Выкладывай.
— Тогда во избежание обвинения во лжи, я покажу тебе фрагмент своих воспоминаний о том дне. Согласен?
— Хорошо.
Мортимер встал и коснулся пальцем моего лба.
'Вам предложено просмотреть воспоминания.
Принять?'
Я согласился.
Нулевой день рождения Артура.
Сижу на очередном дурацком заседании. Кто бы мог подумать, что можно спорить о такой фигне. Когда меня приглашали вступить в Совет, всё казалось куда более внушительным. Но по факту все или занимаются своими делами или спорят о ерунде. Хотя оно и понятно. На Зеркало без инструментов повлиять нельзя, а значит и «влиять на судьбы мира» напрямую невозможно. Всякие вмешательства в политику и прочее Совету наскучили ещё до моего рождения. Так что увы, сидим и скучаем.
Спасением стал треск. Такой знакомый, хотя слышанный лишь едино, треск разрываемой печати на вратах, ведущих во внешний мир. Быть не может! Остальные тоже замерли, не в силах поверить, что это происходит. У нас даже протокола на такой случай нет, ведь такого никогда не случалось. Прошлый раз печать сломали изнутри, что пусть и сложно, но не невозможно. Но снаружи? Кто может быть так силён и решителен?
Когда из врат вышла она, у меня перехватило дыхание. Всё-таки это Алиса. Выходит, что слухи о её смерти были сильно преувеличены. К тому же всё ещё молода и красива. Всё так же от неё веет силой. Хотя что-то определённо изменилось. Задорный блеск её глаз угас, сменившись холодной решимостью. Я лишь на мгновение взглянул в них и тут же отвёл взгляд, не в силах выдержать его напора. Как и многие другие.
— Изменила… — начал было привычную тираду Азазел, как его тут же перебил ледяной голос Алисы.
Что-то определённо случилось. Она совсем другая.
— Мне некогда слушать твой бестолковый трёп. Вы всё ещё меня не интересуете. Но я пришла заключить сделку. Мне нужно воспользоваться Зеркалом.
— Это нелепо…
Но я даже не слушал возражения председателя, зная, что он согласится. Куда больше меня интересовало другое. Не сразу, но мне удалось заметить, что она сжимает что-то в своей руке. Что-то сияющее и обладающие острыми гранями, одна из которых пробила ладонь девушки. Кровь медленно капала на пол из раны, хотя не похоже было, что Алису это волнует. Да и меня куда больше интересовало, что же у неё в руке? Я всё всматривался и всматривался, пока наконец не понял. Душа. Маленькая человеческая душа, силящаяся расколоться, как это и бывает, если её не сконденсировать в источник энергии. Сам факт того, что она способна так долго её удерживать в такой форме, уже говорит о том, что Азазел недооценивал Алису.
— Ладно, чёрт с тобой, — хлопнул ладонью по столу Азазел, — Но даже не пытайся нас обмануть и снова сбежать. Камень в обмен на использование Зеркала.
Ещё бы он отказался. Философский камень принесёт Совету много пользы. Да и глядя в глаза Алисы, можно было сказать, что она пойдёт по трупам, если ей помешают. Когда у могущественнейших людей в мире бегут мурашки по коже от беспокойства, это говорит о многом. Ведь я видел, что остальные явно чувствуют то же, что и я. Даже Азазел.
— Да-да, — отмахнулась та и пошла в правый коридор, ведущий к хранилищу.
Осталось только понять, откуда она знает, где мы его храним. Кто-то было собрался пойти следом, но председатель тут же остановил его.
— Уговор есть уговор. Лучше делом займитесь. Нужно выяснить всё, что можно о ситуации. Она явно ослабила бдительность и защиту. Это возможность, которой нельзя не воспользоваться.
Спустя примерно час Алиса вернулась с пустыми руками. Она бросила философский камень Азазелу и ушла тем же путём. Спустя ещё минут десять раздался громкий треск вокруг. Присмотревшись, я понял, что это треснул пол, а из него проросли одуванчики. Именно там, где пролилась кровь Алисы. Что же ты сотворила, если в итоге пострадала уже твоя душа?
Снова к реальности.
Я мотнул головой, отгоняя видение.
— Выкладывай, что же она сотворила? — сказал я.
— Как ты сам знаешь, в этот день родился Артур Вольнов.
— Да, я в курсе, когда у меня день рождения. Как это всё связано?
— Нет. Родился Артур, её сын. Только вот дело в том, что он умер сразу после рождения. Мы успели добыть эту информацию прежде, чем Алиса повлияла на реальность. Поскольку Зал Вечности находится в отдельном мире, на него эти изменения не распространяются. Поэтому полученные знания сохранились. Она снова сокрыла себя и своих близких от нашего влияния, поэтому дальнейшие события мы смогли лишь смоделировать, собрав все данные воедино.
— Я её сын. И я жив, — сказал я.
— Я ожидал, что ты будешь противиться этой информации, — сказал он и протянул заключение о смерти.
Вернее, это была его копия, но интерфейс подтвердил, что она сделана с подлинника.
— Ну ладно, она изменила прошлое и теперь я жив, — сказал я, — Всё ещё не вижу проблемы.
— Дело в том, что то, о чём ты говоришь — невозможно. Подобное создало бы парадокс. Заключение настоящее. Пусть оригинал Алиса и уничтожила, но мы успели сделать копию.
— Да, да, если я не умер, то ей нет смысла к вам приходить и так далее. Но как-то я всё же выжил.
— В том-то и дело, что ты носишь его имя, но ты не её сын. Мы не знаем, что именно она сделала. Но факт остаётся фактом, душа Артура уже треснула и необратимо пострадала. Так что она явно использовала то, что осталось, для создания зазеркального существа способного жить в реале, которым и заменила своего сына.
— Это что, выходит, я какой-то там
