Кроме того, ему просто нравилось смотреть за уплывающей под ногами местностью. В свободное время он рисовал, был художником — и в местных, почти космических пейзажах он черпал свое вдохновение.
Работа предстояла не то чтобы необычная — они не раз вылетали на проверку подозрительных караванов, засеченных беспилотниками, машин, признаков грабежей и нападений на деревни — все это было им не внове, и его полурота отлично была подготовлена ко всяким заварушкам. Необычным был переполох, который поднялся в их пункте постоянной дислокации — майор Гехтель носился, как наскипидаренный, и на всех кричал. Потом беспилотник что-то засек, и вместо того чтобы, как обычно, поднять легкий вертолет с одним штурмом [78] на борту для проверки, подняли эту корову и загрузили в нее целую полуроту. Последний раз такое было, когда со стороны Итальянского Сомали прорвалась банда в полтысячи человек во главе с «генералом» Доре. Тогда им удалось прорваться из приграничной зоны, и на блокирование этих свиней в пустынной местности поднимали всех, кто был под рукой. А сейчас-то что?!
Обер-лейтенанта хлопнули по плечу, он обернулся — это был штаб-фельдфебель Брауде, упрямая прусская скотина, на котором держалась дисциплина во всем полку.
— Одна минута, герр Гернет! — проорал он, показывая желтые от никотина зубы.
— Готовность к высадке! Оружие к бою!
— Так точно! — Обер-лейтенант опять отвернулся, чтобы следить за местностью под брюхом вертолета, и услышал даже сквозь гул турбин, как фельдфебель заорал на весь салон: «А ну, поднимайтесь, сукины дети! Оружие к бою!»
Обер-лейтенант, выполняя роль бортстрелка, был подключен к внутренней сети радиообмена вертолета и услышал, как кто-то, вероятно второй пилот, которому было поручено наблюдать за местностью закричал: «Герр майор, там впереди трупы!» Сообщение это заставило обер-лейтенанта без команды снять с предохранителя свое чудовищное, с массивным дульным тормозом оружие: если только что был бой, можно было ждать всего, чего угодно, в том числе и гранаты в борт.
— Герр обер-лейтенант, — раздался в наушниках голос командира вертолета гауптмана Брума, — наблюдаем трупы, три или четыре, из-за птиц не видно. Следы костра, примерно в том самом месте, которое указал беспилотник. Посадочное десантирование возможно.
— Садимся! — принял решение обер-лейтенант.
— Яволь.
Обер-лейтенант не оборачиваясь показал условный знак «прикрой» — это означало, что его нужно заменить. Бортстрелок вертолета хлопнул его по плечу, и они поменялись местами, при этом склон ни на мгновение не оставался без наблюдения. Здесь километров тридцать до зоны боевых действий, и тот, кто проявляет неосторожность, рискует сильно об этом пожалеть.
Капитан передернул затвор автомата, и в этот момент с ноющим шумом поползла вниз хвостовая аппарель. Они были у самой земли, огромные, многометровые лопасти несущего винта рвали воздух, поднимая пыль, и снаружи ничего не было, кроме ревущей круговерти…
Пол дрогнул под ногами — стойки шасси коснулись земли.
— На врага!!! — заорал во всю свою луженую глотку Брауде и первым ринулся в пыльную мглу…
Лейтенант выходил одним из последних, натянув свой шарф так, чтобы он закрывал нос и защищал от поднятой лопастями пыли. Вертолет стоял на склоне, чуть ли не с предельно допустимым для посадочной площадки креном. Внизу, метрах в пятистах, с недовольным клекотом поднимались в воздух потревоженные грифы. Их оторвали от трапезы, и они были очень этим недовольны.
— Грим, со своим штурмом остаетесь у вертолета, — оценив ситуацию, начал отдавать команды обер-лейтенант, — остальным рассыпаться цепью, дистанция десять метров и вниз. Смотреть под ноги, докладывать обо всем, что найдете. Не спешить, держать оружие наготове. Брауде, командуйте!
— Яволь! Слышали, что сказал герр обер-лейтенант?! За дело!
Ложилась на землю потревоженная лопастями пыль. Солнце упорно карабкалось в зенит, да ложились на крыло грифы, жадно смотря на прилетевших на стальном чудовище людей и размышляя — доведется ли им когда-нибудь отведать и их мяса…
К тому времени как они добрались сюда, трупы уже успели дать запах и привлечь внимание падальщиков и мух. Просто удивительно, что в местах, где мух, кажется, нет по определению, они моментально появляются, стоит только появиться пище для них — гниющей человеческой плоти.
— Их застрелили, герр обер-лейтенант. — Брауде наклонился над лежащими рядком трупами, не обращая внимания на вонь и мух. — Их застрелили и ограбили. Но их застрелили не ради того, чтобы ограбить.
— Почему ты так думаешь, Брауде? — полюбопытствовал обер-лейтенант.
— По нескольким причинам. Здесь никто не будет грабить, потому что нет дороги, какой смысл где-то сидеть в засаде, где враг, скорее всего, не пойдет. Второе — они сами на кого-то охотились. Видите — вот здесь вот, на плечах. Здесь ткань выцвела от солнца, а здесь — нет. И потертости. Они носили разгрузочные жилеты, вот что. И застрелили этих парней из чего-то очень большого, я такие раны видел, только когда с гауптманом Йенсом был несчастный случай на охоте.
Фельдфебель без всякой брезгливости встал на колени, чтобы посмотреть на руку одного из мертвецов, которую еще не обклевали грифы. Обер-лейтенант в это время поспешно рылся в кармане в поисках флакончика с кельнской водой.
— Может, это следы от лямок рюкзака?
— Нет, нет. От рюкзака следы лямок обычно уґже. Эти парни были не простые туристы или торговцы, — сказал фельдфебель, — это наемники. Ороговевшая подушечка указательного пальца, кто бы это ни был — он долго и часто стрелял.
— Но это же белые.
— Разве мало с той стороны белых наемников, герр обер-лейтенант? Полно. А может, это и не совсем наемники, судя по тому, как бегал по базе герр майор, как ему позвонили из Аддис-Абебы. А кто-то еще.
Обер-лейтенант прикинул — может быть и так. Четыре человека — стандартный дальний разведывательный патруль специального назначения практически в любой армии мира. Это могло быть как хорошо, так и плохо — они упустили их живых, но нашли — мертвых.
— Одного застрелили не здесь… — фельдфебель поднялся на ноги и продолжил расследование, — его застрелили… вот здесь, а потом… потом подтащили сюда. Четырнадцать метров… и, судя по всему, этот господин бежал.
— Когда это произошло? — спросил обер-лейтенант.
— Не раньше чем вчера ночью, герр Гернетт. Иначе грифы успели бы все сожрать подчистую. Прожорливые бестии.
— Герр обер-лейтенант, герр обер-лейтенант!
Они все обернулись — и даже солдаты, которые охраняли место происшествия. К ним бежал толстяк Гешке из третьего штурма.
— Герр обер-лейтенант, посмотрите!
— Не зря я тебя гонял вокруг лагеря, Гешке, — одобрительно заметил Брауде, — еще немного, и ты станешь похож на человека.
Но лейтенанту было не до шуток — он взял протянутую рядовым Гешке блестящую стреляную гильзу и почувствовал, как по спине ползут холодные струйки пота. Потом он передал гильзу фельдфебелю, тот достал из кармана монокль, осмотрел ее донце.
— Швайне… Это же гильза от патрона к снайперской винтовке. Пошли, Гешке, покажешь мне, где ты ее нашел. Надеюсь, ты не затоптал там все, как слон.
— Никак нет…
Обер-лейтенант огляделся по сторонам — горы как горы, но было ощущение, что в него уже целятся.
— Зиттард!
— Да, герр обер-лейтенант.
— Беги к вертолету. Скажи — где-то здесь может быть снайпер с крупнокалиберной винтовкой, пусть усилят бдительность. Пусть передадут в штаб, что мы нашли то, что искали, здесь четыре трупа. И захвати на обратном пути миноискатель.
— Яволь, герр обер-лейтенант.
Когда солдат убежал, обер-лейтенант подошел поближе к трупам. Кем бы они ни были — лейтенант совсем не хотел последовать их примеру.
— Значит, один человек, а по его следу шли четверо, — обстоятельно докладывал Брауде, соорудивший себе неуставной колпак от солнца на голову из листа бумаги поверх кепи, — и еще здесь были козы. Все они шли издалека, мы прошли по следу с километр. Потом произошло что-то непонятное. Там есть следы от сошек снайперской винтовки, до кострища — метров четыреста. Снайпер кого-то застрелил, но непонятно кого. А потом, судя по всему, убили и его, этот один каким-то образом сумел к нему подобраться и убить. Там, на лежке, следы крови и обратные следы. И еще гильзы — вот. Наш патрон, четыре и шесть на тридцать, не самый распространенный. Он убил снайпера, а потом, видимо, и всех остальных — из трофейного оружия. Потом он позавтракал здесь — мне кажется, что козлятиной, здесь полно козьего кала и кости похожи на козлиные. И пошел дальше. И еще — вот это, герр обер-лейтенант.
Фельдфебель протянул обер-лейтенанту полоску мяса, аккуратно срезанного, — оно чуть подпортилось.
