глазах. Тугодум побледнел так, что лицо его сделалось одного цвета с грязной штукатуркой на потолке. Это были не просто заражённые, не те медляки, которых он за сегодняшний день скосил уже десятка три. Это были настоящие обитатели преисподней.
Он захлопнул дверь решётки с оглушительным грохотом, и стальные засовы с лязгом вошли в пазы. Полицейский едва успел отпрянуть назад, как первая волна мутантов влетела в помещение, сметая всё на своём пути. Почему-то тут уже не было его коллег, и он даже не заметил, в какой именно момент все они успели скрыться или попрятаться. Но так, пожалуй, даже лучше, по крайней мере ему не придётся смотреть, как его знакомых разрывают на части.
Впрочем, облегчения это не принесло, потому что заражённые врезались в их клетку с такой неистовой силой, что сверху тотчас посыпалась мелкая бетонная крошка и белая пыль. Зубы, когти, грязные пальцы судорожно искали способ добраться до тёплого, живого мяса за прутьями. Просунуться хотя бы на сантиметр, хотя бы зацепить краешек одежды, чтобы потом подтянуть эту буженину к себе и порвать на мелкие ошмётки.
Тугодум отполз назад, чуть ли не заползая на девушку, которая сидела у стены, обхватив побитые коленки руками. Веде и самой было страшно, просто до жути страшно. Решётка, конечно, оказалась крепкой, но тварей набилось столько, что за их мельтешащими телами уже невозможно было разглядеть вообще ничего. Блондинка почувствовала такую безысходность, что едва не разрыдалась прямо на месте. Она отчётливо ощущала, что Фортуна на неё за что-то крепко обижена и теперь постоянно чморит, иначе все эти бесконечные злоключения просто нельзя оправдать. Улей бил её и бил без продыха, оставляя на хрупком теле всё новые и всё более страшные шрамы. Захотелось к дедушке. Прижаться к дедушке, и чтобы он защитил. Или к Фионке. Но ни первого, ни второй сейчас рядом не было. Вместо них был ровно такой же перепуганный, как и она сама, мужчина.
Хорошая новость заключалась лишь в одном: эти твари пока были не способны выломать решётку. Пока они лишь натыкались на металл, царапали его, били когтями и головами, рычали, урчали и выли на разные голоса, но дальше продвинуться не могли. Их бесноватая серая масса давила, злилась, исходила слюной и яростью, однако всё ещё оставалась по ту сторону. По крайней мере, пока что. Плохая же новость крылась во всём остальном. Решётка не выдержит, если на шум и вакханалию сбегутся другие. Те, что покрупнее, постарше и поопытнее в охоте. Те, кто стоит в иерархии кормёжки гораздо выше этих визгливых заморышей. Хотя кусача заморышем, конечно, уже не назовёшь: у него даже лапы меж прутьев не пролезают. А твари сбегутся непременно. Услышат урчание младших сородичей и примчатся на зов, гонимые всё тем же неутолимым голодом. Сожрут мелких соплеменников, а потом полезут за решётку.
Кстати о жратве. Какой-то ушлый топтыгин протянул лапищу, подцепил рыжую бабёнку за руку и подтянул поближе к прутьям. Твари издали нечто вроде обрадованного рыка и тотчас принялись дербанить тело прямо на глазах у парочки, с хрустом раздирая плоть и вырывая друг у друга окровавленные куски.
В глубине здания раздавались полные отчаяния крики оставшихся в живых, то и дело срывающиеся на истерику. Казалось, весь участок вибрировал. Хотя, наверное, так оно и было на самом деле, учитывая, сколько туш одновременно колотилось о стены и решётки и бегало по этажам.
— Что это, чёрт возьми, такое? — прошептал Тугодум.
— Это заражённые, — ответила Веда, отворачиваясь от трапезничающих тварей.
— Это… сейчас везде?
— Да, — лаконично кивнула она.
— Чё-о-орт… — протянул он, покачав головой, и, похоже, впервые в жизни по-настоящему осознал, что понятие «жопа» бывает не только в переносном смысле.
— А вот если бы тугодумчатый страж порядка послушал меня и выпустил на пару минут пораньше, мы бы сейчас не сидели тут, а уносили бы ноги куда подальше! — съязвила Веда, не упуская случая вставить шпильку.
Он не ответил. Только молча наблюдал, как твари на той стороне решётки поедали шашлычок.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он.
— Веда. А тебя?
— Веда? Интересное имя… Меня Дима.
— Мда… везёт же мне, — тяжело вздохнула она.
— Что?
— Да ничего, забей. С сегодняшнего дня имя тебе — Тугодум. Я тебя окрестила. Считай, что ты родился заново.
— Чего?!
— Теперь ты Тугодум, говорю! Поздравляю, ты официально покинул свою уютную вселенную и переместился в новую. Добро пожаловать в реальность, где за каждым углом тебя поджидает плотоядная тварь. Здесь больше не Россия и не тот мир, который ты знал. Теперь это Улей. Или, как его ещё называют, Стикс.
— Ты бредишь? — Дима смотрел на неё как на сумасшедшую.
— Нет, я рассказываю тебе, как всё здесь устроено. Слушай внимательно. Несколько часов назад, а может, ещё ночью или даже вчера, на город опустился кислый туман. Вонял он отвратительно. Туман был настолько плотный, что поглотил абсолютно всё. Потом вырубилось электричество, а вместе с ним и вся связь.
— Да… всё именно так и было, — пробормотал он, глядя в пол.
— Потом начали сходить с ума люди. Сначала были как сонные мухи, затем просыпались и проявляли признаки агрессии и каннибализма… Тот туман зовётся кисляком, и именно из-за него люди посходили с ума. Понимаешь, это был споровый туман. Он переносит людей из разных реальностей в одну. И у человека, попавшего в этот туман, есть два варианта развития событий, и ни один от него не зависит. Первый вариант — это когда гриб порабощает носителя, захватывает его мозг и тело, и тогда получаются вот они, — Веда кивнула в сторону решётки, за которой дёргались, рычали и скалились твари. — Безумные, плотоядные, заражённые…
— А второй? — с трудом выговорил Тугодум.
— А второй — это симбиоз. Иногда гриб срастается с человеком и даёт ему иммунитет. Тогда ты остаёшься собой.
Тишину пронзил новый, особенно яростный рык, отчего оба пленника вздрогнули.
Дима опустил взгляд на след от укуса у себя на предплечье: ранка распухла и обзавелась тёмной каймой. Затем он медленно достал пистолет и протянул его Веде.
— Здесь осталось семь патронов, — проговорил он с обречённой ясностью в голосе. — Меня укусили. Ты умеешь стрелять?
— Блин, вот я же говорила, что ты тугодум! — раздражённо бросила блондинка и легонько шлёпнула его по бедру. — Ты иммунный. От укуса не обратишься. Хоть десять раз тебя тяпнут, всё равно не станешь одним из них.
— Серьёзно?.. — Он выдохнул с неимоверным облегчением. — Фуууух…
— Но не радуйся раньше времени, — в голосе Веды сквозила ледяная ирония. — Даже если ты не
