сидел на полу. Василь ругался, тихо, не злобно, скорее выдыхал. Это было хорошим признаком. Мы все были живы. Все и даже зверь Древних, что принял на себя выброс силы Смерти, который должен был уничтожить полис. Но… не получилось. У Кощея, а у нас — ещё как!
Заяц сидел в центре зала. Невредимый, но я успел заметить как у него восстанавливается шкура. Похоже, что это существо убить было просто невозможно. Он посмотрел на меня, своими чёрными глазами-бусинами и взгляд Древнего был на удивление осмысленным. А потом встал и пошёл в тоннель, уводящий вверх, словно его дела здесь были законченны. Хотя… почему словно? Он сделал своё дело и теперь уходил победителем. И я не стал его останавливать.
«Активность маркеров КЩ — 00%. Источник нейтрализован. Выброс аспекта Смерти локализован. Угроза устранена.»
Сообщение от Игниса радовало салатной зеленью. Это означало что мы победили, но эмоций пока не было. Сложно было осознать, что всё закончилось. Я шагнул вперёд, проходя мимо места где стоял Кощей и там, где кончались узоры и начинался голый камень, лежало что-то маленькое. Я присел на корточки, разгребая мусор и поднял семечко. Обычное с виду, светло-коричневое, тёплое на ощупь. Оно чуть пульсировало в такт биению моего сердца.
— Выбрось, — Марфа заглянула из-за спины. — Здесь лучше ничего не брать.
Я покрутил семечко в пальцах. Оно было тёплым — не от тела, не от моих рук. Просто тёплым изнутри. И от него шло ощущение словно дриада по щеке погладила. Или мама. Я стиснул зубы. Мне казалось, я уже давно и прочно забыл старую жизнь и вдруг что-то накатило. Забытое и заброшенное, но своё, родное.
— Нет, —я отрицательно помотал головой и убрал семечко в карман. — Это не Кощей. Это что-то другое.
Марфа не стала спорить. Может, потому что устала, а может, потому что видела в моих глазах что-то, что не требовало объяснений. Я поднялся и пошёл вслед за зайцем — вверх, к свету, к полису, к людям, которые этой ночью пережили то, что не должны были пережить, и которые заслуживали того, чтобы утро наступило. Дмитрий поднялся с пола. Василь закончил ругаться. Марфа последней посмотрела на зал, развернулась и пошла за нами. Мы поднимались долго. Но любой путь когда-нибудь заканчивается. Вот и мы как-то неожиданно вдруг упёрлись в двери подвала «Игдрасиля». И на наш стук их открыла охрана небоскрёба. Мы были дома и были живы, а значит всё на самом деле закончилось.
Глава 21
Глава 21
Демьян встретил нас в коридоре подвала с пятью бойцами, и по его лицу я понял, что он несколько часов боролся с желанием всё бросить и пробиваться вниз, и только дисциплина, или здравый смысл, удержали его на месте. Старик смотрел на меня несколько секунд, молча, словно не верил в то, что видит, а потом просто обнял. Крепко, без слов, на пару секунд. Я не ожидал этого от него, и именно поэтому не нашёл сразу что сказать, а просто хлопнул его по плечу, потому что больше ничего правильного в голову не пришло.
— Что с башнями? — первым делом я решил закрыть рабочие вопросы.
— Зачищены. — на морщинистом лице Старейшины мелькнула убыка, правда было непонятно, чему именно он рад, то ли тому что полис в безопасности, то ли тому что мы вернулись и даже без потерь. — Морозовцев живыми взяли больше тридцати. Глава клана у нас. Газ нейтрализован. — Духи начали отступать от Стены сразу, как только Кощей помер. Сенсоры говорят давление силы Смерти спало за несколько минут. Я не понял толком что они имели в виду, но они первый раз за месяц выглядели как живые люди, а не как люди, которые уже решили, что конец близко.
— Потери? — меня больше всего интересовали Бажовы, но к счастью, наши все остались целы.
— Двое у Зверевых, один тяжёлый у Громовых. У нас — рука Коли получила два ожога, ничего смертельного. По простецам пока картина не полная, но по нижним ярусам насчитали двадцать три тела. Все от газа, до нейтрализации. В Катакомбах скорее всего будет больше.
Двадцать три человека. Вроде бы немного на фоне прошлых потерь, но это были живые люди. Им просто не повезло оказаться на пути у Древнего, решившего исполнить свой долг. Или просто уничтожить всё живое. Небольшая цена. Однако её пришлось заплатить.
— Катя? — наконец, добрался я до того, что было интересно лично мне самому.
А вот теперь Демьян замолчал и отвёл взгляд. Я напрягся, ожидая самого худшего. Но нет, старик снова поднял глаза и в них не было отчаянья. Скорее уж радость.
— Рожает, — и тут же добавил мне в спину. — Да тебя всё равно туда не пустят! Эх, как об стенку горох. Все мужики такие, а ведь сейчас будет маяться под дверью и изводить себя.
Я не помнил, как добрался до медицинского блока. Помнил лифт, помнил коридор, помнил лекарей у двери, которые говорили что-то про чистоту рук и строгий протокол и которых я не стал слушать, просто вошёл. Помнил, что снял маску в дверях, и что без маски воздух был другим, живым, тёплым, пропитанным тем запахом, который есть только там, где только что случилось что-то, разом перевешивающее всё остальное.
Катя не кричала. Она уже закончила кричать и лежала на подушках, мокрая от пота и бледная так, что я в первую секунду испугался, а потом увидел её глаза и понял, что она смотрит на меня с тем выражением, которое бывает у людей, сделавших что-то исчерпывающее и правильное. В руках она держала что-то завёрнутое в белую ткань, и это что-то орало на весь медицинский блок с тем здоровым, наглым, абсолютно бескомпромиссным напором, с каким орут только самые живые из живых.
Я подошёл. Сел рядом на край кровати. Катя переложила свёрток ко мне на руки, я взял, неловко, двумя руками, потому что нигде не учат, как это делается, и ты просто держишь и стараешься не думать о том, что делаешь это в первый раз. Маленькое лицо смотрело на меня с тем видом, с каким смотрит человек, который только что появился на свет и ещё не решил, что именно по этому поводу думает. Красное, сморщенное, недовольное лицо. Совершенное лицо. Игнис вывел что-то в поле зрения
