обаятельную улыбку, какой помнил её сам. Он так и не сумел убить ту тварь и простить себе смерть друзей, а потому планировал коротать дальнейшую жизнь за стойкой бара, наматывая сопли на кулак и ныряя на дно стакана. Удача слишком сильно любит Джонни, а потому в один из сумрачных дней, она подсадила за соседний стул воплощение грации, которому пытался присесть на уши Гарри. Вглядевшись в потухшие глаза Джонни, Кейт улыбнулась так, что все произошедшее показалось дурным сном, который своей заботой и нежностью она поможет забыть.
Док поглядывал на Джонни, видя, что глаза пирата блекнут, словно в них некогда потух огонёк надежды, который он искусно разжигал с помощью кого-то потерянного в космовороте.
— Всё в порядке, парень?
— А? — отвлекся от собственных мыслей Джонни, а после встрепенулся. — Да, всё хорошо, Саймон. Я отойду?
Док не привык, что его называют по имени, но опомнившись, он решил, что не стоит мучать паренька раз тому нужно побыть одному. Ему и самому хочется побыть наедине, но эта старая кляча будто не собиралась замолкать. Зудящее чувство тревоги подсказало, что нужно всё-таки спросить, куда направляется Джонни. Тот словно прочитав мысли Дока обернулся.
— У меня чутьё, Саймон.
— Это тебе будет дорого стоить, Джонни, я не выдержу же с этим Хьюго, ящерами и вселенная знает, чем ещё!
— И старой сукой! — проговорила старушка, намекая на соседку.
— Да! И той старой отравительницей! А она здесь причем!? — старушка захихикала.
Джонни пожал плечами, а после зашагал в сторону торговца. Заприметив обаятельного покупателя, тот прогнал какого-то мерзкого пришельца, который просочился в слив канализации, оставив после себя на асфальте лишь фиолетовую слизь.
— Могу достать, всё, что пожелаешь, но мне не нужны талоны, парень, — подмигнул торгаш.
Его лицо с этим накладным носом выглядело нелепо, а огромные очки выдавали в нём идиота или гения, который не смыслит ничего в маскировке или знает про неё всё. Джонни решил не смеяться, по крайней мере пока не отойдет от него подальше и не выведает, чего может предложить торговец.
— И что тебе нужно? — улыбнулся пират.
Торговца так не очаровывала даже улыбка собственной жены. На секунду он задумался как выудить какую-нибудь историю-другую из уст Серебряного, но вовремя спохватился. Вспомнив что где-то далеко его ждёт жена и четверо детей, поэтому решил не испытывать судьбу. Снова. К тому же после последнего очарования жена всадила нож ему в ногу, промахнувшись на считанные сантиметры от самого сокровенного и проклятого, по мнению торговца.
— Да так, припугнуть одного ублюдка, — подмигнул торговец.
— Пугать ублюдков всяко лучше, чем стоять в очереди. Что за ублюдок?
— Встретимся в конце улицы Мейбл через двадцать часов, — торговец призадумался. — В том конце, что около Пятой авеню.
— Туда столько добираться? — торговец лениво кивнул.
— Плюс-минус час, двадцать – это с запасом или недобором, как повезёт, — таинственно улыбался он.
— И какой мой интерес?
— А ты приходи и узнаешь, — торговец поправил накладной нос и пошел в другую сторону от Джонни. — Двадцать часов.
Примерно через час после возвращения к человеку, который собирался научиться шипеть на ящерином, только чтобы выбрать подходящее имя – искатели бланка сытно пообедали, перекурили, и задумались о своем: «Девятнадцать часов с такими очередями, и какого хера я рассиживаюсь здесь?», — размышлял Джонни, смотря на то, как Хьюго зеленеет и откашливается после каждой затяжки. «Я до сих пор не привык к новой молодости. Нужно бы выяснить есть ли я в этой вселенной и разжиться анигилятроном, ну или на крайний случай сделать его», — Док тоже не понимал на кой ляд Н. Хьюго давится дымом, но эта мука молодого человека почему-то веселила его. «Интересно, если я возьму имя Мальборо и буду постоянно курить Сара будет меня любить? Ого, я такой прозаичный!», — размышлял Хьюго.
— Может Мальборо?
— Брось бяку, — Джонни ударил Хьюго по руке, тот обиженно поджал губы.
— Команннда! — ящеры, Док и Хьюго посмотрели на Джонни так, как смотрят на настоящих капитанов, но он сменил тембр голоса с «геройской бравады» до «делового». — Предлагаю сделать лагерь почтеннейших ящеров местом встречи, а пока заняться поиском альтернативных способов покинуть эту вселенную.
— К чему ты клонишь? — Док знал к чему, но хотел, чтобы Джонни объяснил это для Хьюго.
— Вот у Хьюго цель – найти себе имя. Ему нужно остаться в этом лагере, чтобы искать его, или я не прав? — все кивнули. — У меня чутье на сомнительные сделки и добираться до Пятой авеню… — Прохвост и ящеры недовольно закачали головами. — По меньшей мере девятнадцать часов. Тебе есть чем заняться Док или ты отправишься со мной?
— Нет смысла отправляться всем в одно место, ты верно сказал: Хьюго нужно имя, пусть ищет его, а я поищу свой дом и анигилятрон…
Мальчишка запертый внутри обаятельного пирата озарил всех светом своих голубых прожекторов: «Ты же дашь мне из него пострелять?», — Док как-то обомлел и кокетливо кивнул.
— Тогда решено. Прохвост? Присмотри за Хьюго. — Прохвост вильнул хвостом прошипев что-то на ящерином, Хьюго засмеялся.
— Может Джонни? — на прощанье спросил молодой человек у Дока.
— О, поверь, тебе не стоит брать себе второе имя по типу Джонни, а то будет путаница. Кейт мне рассказывала, что в её классе учились двадцать Александров на разный манер: Алехандро, Сандро, Саня, Шурик, и прочие, поэтому подумай ещё раз.
— Ну и ладно…
Из-за жалобного вида Хьюго внутри Дока что-то сжалось. Он и Джонни знали, что как только молодой человек выберет себе имя, то ему захочется выбрать что-то ещё, а потом ещё. Человеческая природа возьмет верх над остатками того, что осталось от блестящего компьютерного чипа. Поэтому они постарались, как можно скорее унести ноги.
— Может быть Рудольф? — Хьюго улыбался так, как улыбается ребенок, которого оставили одного дома.
— Пойдем-с поищем-с тебе-с более-с подходящее-с имя-с, чем у оленя-с, — прошипел Прохвост и резво засеменил лапами, оставляя Хьюго с догадками о том откуда ящер знает, как зовут оленя у Санты?
5
— Я совсем не умею заполнять бумажки, — с неслыханной таксисткой грустью произнес пират. За годы работы она никогда не видела, чтобы улыбка человека выглядела настолько жалко.
— Может
