Никто не поймёт, что оружие негодно. С виду оно будет обычным, все будут думать, что оно боевое. Топоры теперь у вас. Без них у Варвара нет шансов на победу. Вы утвердите свою власть. Покажете всему городу, что любой, кто идёт против вас, умирает неизбежно. Пусть даже чемпион. Пусть даже победитель Древнего. В этот раз он станет не победителем, а падшим, — и добавил: — Это будет эпичное зрелище…
Дир Харса удовлетворенно кивнул.
— Хорошо. Да будет так.
На губах его появилась надменная улыбка.
— Готовь проведение игр. Ты и твои кругоборцы — все помилованы. Арена будет работать дальше.
— Да пребудут с нами кровавые игры, — склонил голову Черный Волк.
Глава 19
Никогда ещё Кровавый Круг не собирал столько народу. Трибуны были переполнены, и в секторах для простолюдинов и среднего сословия люди сидели тесно, подобрав локти и вжимаясь плечами, стояли в проходах, цеплялись за ограждения. Казалось, весь Вельград и все окрестности стеклись сюда, чтобы увидеть обращение нового властителя Империи и обещанное им зрелище.
Сегодня перед народом должен был выступить самопровозглашенный император Дир Харса. И он заранее пообещал красочное и захватывающее действо — кровавые игры, каких история Империи ещё не знала. На арену должен был выйти бессмертный Схорн Безликий против недавнего любимца публики, варвара, гельда из северных племён. Нет, народная любовь к варвару никуда не исчезла, не испарилась даже на ветру всех этих перемен, и именно это притягивало зрителей ещё сильнее. Кто-то с затаённым сочувствием ждал поединка, а кто-то уже переметнулся на сторону победителя и с надрывом выкрикивал: «Да здравствует император Дир Харса!»
Однако общее настроение на трибунах нельзя было назвать праздничным. В воздухе висел тягостный траур по погибшим согражданам, друзьям, родственникам. Захватчики вошли в город с боем, и почти в каждой семье кто-то пал, защищая Вельград, а иные были ранены, ограблены, изгнаны. Люди смотрели на арену с мрачной решимостью, а некоторые пришли вовсе не за зрелищем.
Они хотели услышать ответ на один вопрос: ради чего они претерпели всё это.
Охрана оцепила весь круг. На трибунах было много валессарийских воинов, пришедших с захватчиком, и отрядов местных щитников, уже присягнувших новому правителю. Их трудно было винить: они знали, что правители приходят и уходят, а семьи остаются здесь и сейчас. Кто-то должен заботится о доме, приносить жалование, кормить детей и стариков, и потому они выбрали сторону силы.
В королевской ложе Дир Харса поднялся, выпрямился и поднял руку. Кличмейстер, стоявший у края ложи, прогремел на весь Кровавый Круг:
— Тишина! Говорить будет правитель!
Шум стих, будто кто-то накрыл арену тяжёлым покрывалом. И тогда новоявленный император произнёс:
— Я приветствую всех на Кровавых играх.
Он выдержал паузу, вслушиваясь в ответный ропот народа, и тогда продолжил.
— Я буду продолжать традицию игр! — воскликнул Дир Харса, и его голос, отражаясь многократно от усиленных стен Кровавого Круга, прокатился над трибунами. — И еще… Я теперь же перед всеми вами торжественно объявляю о своей предстоящей свадьбе с прекрасной принцессой Мариэль!
По рядам прошёл гул. Кто-то вскинул руки и выкрикнул: «Да здравствует Дир Харса!» — но это были редкие голоса. Основная масса зрителей примолкла, исподлобья поглядывая на валессарийца.
— А нынешние игры, — продолжал он, будто и не чувствуя тяжёлых, полных ненависти и презрения взглядов вельградцев, — войдут в летописи, останутся в истории. Они пройдут сегодня во славу моего восхождения на трон, во славу нового законного правителя Империи. Потому что сегодня, здесь, в первом же бою…
Он снова сделал паузу, и пауза эта вместила в себя полные тревожного предвкушения вдохи тысяч людей.
— … на арену выйдет варвар по имени Эльдорн! Тот, кто одолел Безликого, сегодня падет во славу новой Империи!
— Эльдорн! Эльдорн! Эльдорн! — взорвались трибуны.
Я слышал это из-за огромной решётки. Стоял, сжимая в руках два ржавых меча, чувствуя, как холод железа отзывается в ладонях. Решётка медленно поехала на цепях вверх, и я вышел на песок арены, ослеплённый светом, оглушенный ревом толпы.
— Тишина! — воскликнул кличмейстер, повинуясь жесту принца.
— Но не торопитесь увидеть бой варвара с Безликим, — произнёс Дир Харса с надменной усмешкой. — Это зрелище я приберёг напоследок. А сейчас дикарь сразится с другим противником. Сильным и безжалостным!
С противоположной стороны арены вытолкнули фигуру в доспехах. Щит, меч и тяжёлая знакомая поступь. Шлема на воине не было, и я сразу узнал его.
Трибуны загудели.
— Это же архонт Войны!
— Это сам Вархан Серрос!
— Кто перед вами на песке арены, жители Вельграда? Это изменник, — продолжал вещать валессарийский принц, — тот, кто убил семью императора. Кто хотел обезглавить всю империю. Пусть же он первым сразится с Варваром. А победитель выйдет против Схорна. А возможно, псы прикончат друг друга… Никто не знает, как распорядится их судьбами Кровавый круг, но зрелище будет незабываемым.
Гул стих. Над ареной опустилась тишина.
— Где же его топоры⁈ — выкрикнули с трибун.
— Дайте варвару топоры!
— Почему он с мечами⁈
Я не сдерживал легкой ухмылки. Зрители беспокоились за меня.
— Варвар потерял свои топоры, — холодно ответил Дир Харса. — Сегодня он будет биться мечами.
— Это нечестно! — крикнул кто-то. — Он владеет топорами, а не мечом! У него нет шансов!
Крики оборвались. Недовольных тут же скрутили стражники, грубо стащили с мест и увели прочь.
Я стоял на песке напротив Вархана Серроса, чувствуя, как ржавые клинки тянут руки вниз, и понимал: это только начало.
Зрители молчали. Никто больше не смел перечить новым правилам самозванца. Дир Харса уже торжествовал, был уверен, что я паду в бою, если не от руки архонта, то от более сильного противника следом за ним. Он думал, что то, как я держусь теперь на арене — лишь бравада обреченного.
Но он не знал одного: этот план мы продумали заранее вместе с Чёрным Волком. Правда, Вархан не входил в него. Но я знал: хозяин арены не отступит.
Не предаст своих же слов.
— Держи, Эльдорн! — вдруг крикнул, разрезая тишину, Черный Волк.
И на песок арены с глухим звоном упали два топора из небесного камня. Я увидел, как у принца сузились глаза, как он стиснул челюсти, стараясь сохранить маску невозмутимости. Чёрный Волк отдал ему топоры, да не те. То были лишь копии моих топоров, подделка, а настоящие он припрятал. Теперь же я схватил оружие, знакомый вес лег в ладони, и оставалось одно: пробиться к трибунам, к самому валессарийскому принцу, и отправить его туда, где он давно должен был оказаться.
На восточной стороне трибун, в
