от оружейки. Удивился, что он ещё там. Опасался, что придётся искать дежурного в каше из тел на полу, потому как только у него и у начальника полиции имелись ключи. Затем он повёл группу к заветной комнате, которая находилась на первом этаже. Но ключ, как оказалось, был лишним: оружейка стояла распахнутой настежь. Что впрочем тоже не удивительно. Режим ЧС как никак. И там, как назло, пятёрка абсолютно голых, абсолютно жутких тварей доедала пару несчастных бедолаг, которые, видимо, пытались добраться до оружия, но не успели.
Рейдеры сработали быстро, зачистили комнату короткими, прицельными очередями и тут же бросились на запасы, как дети на сладкий стол. В наличии оказались: три дробовика ИЖ-43, пара автоматов АК-74, одна винтовка СВД, пяток макаровых, горсть газовых баллончиков, коробка электрошокеров, патроны всех калибров, какие только можно было втиснуть в одну витрину, баллистические жилеты, каски, подсумки и тактические ремни. В общем, нормальный такой военторг в условиях конца света — выбирай, что душе угодно. И то это жалкие остатки. Оружейки была куда богаче ещё утром.
После бесплатного шопинга Шериф любезно показал Диме, как правильно потрошить мешки заражённых. Бедняга побледнел, закашлялся, отвернулся и, кажется, на секунду искренне пожалел о своём существовании в этом новом, безумном мире. Но что ни говори, а это опыт бесценный, и в следующий раз будет уже не так тошно.
Шериф, надо отдать ему должное, слово сдержал. Он забрал Веду и Диму с собой, правда места в салоне им не нашлось, пришлось им покататься в открытом кузове пикапа. Ну а что? Лучше уж так, подпрыгивая на ухабах среди ящиков с патронами, чем ножками через заражённые кварталы, где каждая тень может оказаться смертельной. Когда Шериф узнал, что Диму теперь зовут Тугодум, он долго смеялся, но потом сжалился, пожурив молодую знахарку за такое безобразие по отношению к своему крестнику, и предложил сократить имечко до Дум. Так и звучит круче, и ассоциации с разрушением внушают уважение. Но Веда прошипела зловеще: «Я всё равно знаю твоё истинное погоняло…»
Потом была ещё пара остановок, несколько стычек с волнами тварей, накатывавших одна за другой, и наконец они добрались до лагеря, уютно расположенного в лесу, подальше от горящего города и поближе к… природе.
Почти всю дорогу до безопасной зоны Веда молчала. В голове у неё крутилась странная, не дающая покоя мысль: когда она сидела в камере, а за прутьями бесновались прожорливые твари, она ощущала себя… в безопасности. Ну, как ни странно. Нет, конечно, она сначала испугалась, как только заражённые нахлынули, пригорюнилась немного, но потом волна отчаяния сменилась более жизнеутверждающим настроением. Было чёткое ощущение, что всё обойдётся, что они выкарабкаются. А вот сейчас, когда она, казалось бы, в относительном порядке, среди вооружённых мужиков и палаток, на неё вдруг накатила паника. Как будто что-то витало в воздухе. Что-то нехорошее, но и чётко неосязаемое, от чего волоски на руках вставали дыбом.
Они с Думом и ещё тремя ребятами делили одну палатку на всех. Уют был примерно как в собачьей будке: тесно, душно и пахло носками так, что хотелось повесить у входа табличку «вход только с противогазом». Двое рейдеров, судя по концентрированному запаху, носки не снимали дня четыре, а то и все пять. Дум же благоухал порохом и страданиями.
Веда, задыхаясь от этого амбре, выползла наружу, жадно хватая свежий, прохладный воздух, пахнущий хвоей и сырой землёй. И ей надо было отойти в кусты по нужде. Она шла уверенно: заражённых тут не боялась. В лагере дежурили сенсы, способные засечь их за сотни метров. Уж если что, всех поднимут по тревоге за доли секунды, и стволов вокруг хватало. Сделав свои дела в кустах, Веда развернулась, чтобы вернуться обратно в палатку. Но не успела она и шагу ступить, как сзади её кто-то резко схватил, сомкнув руки на талии.
— Привет, не спится? — прозвучало за её спиной. Голос был озабоченный, с сальными интонациями, которые ни с чем не спутаешь. Чувствовалось, что парень изо всех сил старался изобразить невинную улыбку, но когда прижался к её спине и бёдрам, всё стало предельно ясно без всяких слов. Какая уж тут невинность?
— Чел, всё мне прекрасно спится! Я вообще не имею проблем со сном и как раз отчаливаю, чтоб нормально так подрыхнуть. Так что, отпусти-ка меня, — ответила Веда с нескрываемой брезгливостью, стряхивая с себя чужие руки.
— Ты дрожишь… Ночь холодная. Давай я тебя согрею, — его влажные губы начали щекотать её шею, оставляя на коже мерзкий, липкий след нежелательной близости.
— Нет, спасибо. Мне в палатке с моим парнем будет вполне себе тепло! — резко развернулась Веда и оттолкнула его, вложив в движение всё презрение, на которое только была способна. Парень был симпатичным, если не всматриваться в повадки. Невысокий, плечистый, вполне мог бы когда-нибудь привлечь её внимание… но точно не так, не здесь и не с таким ухаживанием.
Однако он, похоже, решил иначе. Его глаза потемнели, с лица исчезла показная доброжелательность, обнажив то, что скрывалось под ней с самого начала. В следующее мгновение он резко взмахнул оружейным прикладом, целясь Веде в висок. Мир мгновенно превратился в хлопок, в звенящую, всепоглощающую тьму. Ни мысли, ни чувств, ни даже страха блондинка не успела ощутить и просто упала, потеряв драгоценное сознание.
Глава 11: Внезапная встреча
Очнулась Веда в полной, кромешной темноте. Было до дрожи холодно, настолько, что дыхание сделалось рваным и поверхностным, а кожа мгновенно покрылась мурашками, словно тысячи крошечных ледяных иголок впивались в неё одновременно. Она лежала на голой земле в одном лишь нижнем белье. Мелкие острые камни вдавливались в бока и спину, а сырость, поднимавшаяся от почвы, будто высасывала из неё последние крохи тепла, оставляя взамен лишь ноющую ломоту в суставах.
Она попыталась приподняться на локтях, но вышло скверно: тело почему-то сделалось тяжёлым, неповоротливым и весило, казалось, целую тонну. Висок разрывался от пульсирующей боли, и эта боль нахально отдавала в глаз, дёргала в зубах, растекалась по всей правой стороне лица. Мир перед глазами мелко подрагивал, плыл, двоился, а к горлу то и дело подкатывала горячая волна тошноты. Голова кружилась так сильно, что её раз за разом бросало из стороны в сторону, и удержать равновесие стоило неимоверных усилий.
Она начала осматриваться, насколько позволяло её нынешнее плачевное состояние, и вдруг заметила: всего в паре метров от неё, за толстым стволом дерева, кто-то лежал в камуфляжных штанах и тяжёлых ботинках.
